Чтение онлайн

(19) Ненависть к членам Сангхи, то есть высокореализованному духовному сообществу. Хотя главные объекты для этого негативного действия — это те, кто имеет прямое неконцептуальное постижение пустоты, Сангха условно представлена монашеской общиной. Некоторые люди могут стать монахами или монахинями не с духовными целями, и все же, поскольку их одежды представляют общину, не годится выказывать им презрение. В западных кругах слово «сангха» получило значение членов буддийского Центра. Враждебность в рамках таких сообществ подвергает духовный рост серьезной опасности.

(20) Обман тех, кто нам верит. Это негативное действие включает в себя разочаровывание тех, кто зависит от нашей помощи, равно как и оскорбление власти.

Последний комплект — это пять вожделений, которые заключаются в том, чтобы увлекаться приятными: (21) видами, (22) звуками, (23) запахами, (24) вкусами, (25) осязательными или физическими ощущениями. Такие увлечения отвлекают нашу направленность к достижению неизменного блаженного осознавания пустоты. Это не обет аскетизма, но скорее обет сохранять разумные границы и практиковать самоконтроль, например за обеденным столом.

В дополнение к принятию обетов, в случае с Калачакрой, обещая сохранять обузданное поведение, мы также обязуемся как активные участники в посвящении ануттарайоги сохранять определенные практики или подходы, которые тесно cвязывают нас с тантрой. Они называются в санскрите самая и (дамциг по-тибетски) и иногда переводятся как «заповеди» или «обязательства». Принятие обета ведет к обещанию воздерживаться и от естественно деструктивных действий, таких как убийство, и от форм нейтрального поведения, вредных для духовного продвижения, — например, не проделывания длительных медитацией о пустоте. Привыкание к тесно связывающей нас практике, с другой стороны, включает в себя обещание включаться в конструктивное или этически нейтральное действие, пригодное для прогресса, такое как щедрость или поддержание целомудренного поведения.

Посвящение Калачакры призывает нас к принятию набора дополнительных тесно связывающих практик, общих для всех систем ануттарайоги, и также набора, специфичного для материнской тантры, — то есть тех тантр ануттарайоги, в которых делают акцент на практиках по достижению сознания ясного света. Общие заповеди — это переформулировки или расширенные изложения нескольких коренных тантрических обетов и моделей обузданного поведения, указывающие, скорее, поведение, которое здесь надо принять, нежели действия, которых надо избегать. Заповеди, специфичные для материнской тантры, помогают нам оставаться в русле достижения блаженного осознавания пустоты с помощью сознания ясного света. Нет необходимости изучать их детали до получения посвящения.

Также для посвящения требуются обязательства осваивать и поддерживать определенные практики, которые создают тесные связи с индивидуальными особенностями «семейств будд». Эти особенности относятся к аспектам природы будды — в особенности к аспектам сознания ясного света как нашей основы тантры – то есть тому, что дает нам возможность достичь просветления. Так же, как в случае с совокупностями, каждый из них представлен в чистой форме образом будды. Так же, как в коренных тантрических обетах, они имеют две версии этих тесно связывающих практик — одна общая для всех систем ануттарайога-тантры, а другая — специфичная для Калачакры. Давайте сначала рассмотрим общие практики, как они объясняются в традиции гелуг Цонкапой. В других трех тибетских традициях они объясняются подобным образом, с небольшими отличиями.

Существуют девятнадцать общих практик, которые могут тесно увязывать нас с пятью особенностями семейств будды. Чтобы создать тесные связи с глубоким осознаванием, подобным зеркалу, представленным образом будды Вайрочаной, мы принимаем надежное направление в (1) буддах, (2) Дхарме и (3) Сангхе. Также мы практикуем три типа нравственной самодисциплины, состоящей в (4) воздержании от деструктивных действий, (5) включении в конструктивную деятельность и (6) работе на благо других. Многие из традиций кагью учат, что эти практики, связанные с Вайрочаной, создают связь с глубоким осознаванием сферы реальности. В традиции ньингма первые три заменяет развитие устремленной бодхичитты и деятельной бодхичитты. Принятие надежного направления (прибежища), практика нравственной самодисциплины и развитие бодхичитты приносят еще более возрастающую зеркальную ясность относительно сферы реальности и просветления и той причинно-следственной линии поведения, которая к нему приводит.

Следующие четыре практики создают тесные узы с семейной особенностью, представленной Ратнасамбхавой, — глубоким осознаванием равенства вещей. Это щедрость четырех видов: даяние или постоянное желание дать (7) материальные объекты или богатство; (8) учения или наставление Дхармы; (9) защиту от страха, прежде всего путем равностности и открытости по отношению к другим, в результате чего у людей не будет страха оказаться захваченными, отвергнутыми или проигнорированными нами; и (10) любовь, пожелание другим быть счастливыми и иметь причины для счастья. Совершая щедрое даяние, мы обретаем еще более обширное постижение равенства себя и других.

Три практики создают тесные связи с глубоким осознаванием индивидуальности вещей, представленным Амитабхой. Это следование учениям: (11) трех колесниц сутры; (12) внешних колесниц низших классов тантры и (13) тайных колесниц высших классов тантры. Следование всем учениям Будды приносит еще более глубокую оценку индивидуального блеска и искусности каждой методики.

Две практики создают тесные связи с глубоким осознаванием осуществления действий и Амогхасиддхи. Это: (14) сохранение своих обетов и (15) совершение подношений.

В традиции ньингма вместо сохранения обетов ставят такую деятельность, как успокоение страданий и стимулирование благих качеств других. Также в ньингма совершение подношений подразделяют на две практики: подношения в общем и подношение торма, то есть лепных хлебцев из ячменной муки и масла. Действие в согласии с обетами, занятия подобными практиками Будды и совершение подношений приносят все возрастающую мудрость и искусность в осуществлении всех целей.

И, наконец, четыре практики создают тесные связи с Акшобхьей и семейной особенностью глубокого осознавания сферы реальности. Многое из систем кагью замещают его глубоким осознаванием, подобным зеркалу. Эти четыре практики следующие: (16) неразлучность с ваджрой и блаженным осознаванием, которое ваджра символизирует, как наш метод; (17) неразлучность с колоколом и различающим осознаванием пустоты, которую он представляет, как наша мудрость; (18) поддержание мудры, то есть печати мысленного представления себя как парного образа будды, представляющего нераздельный союз метода и мудрости; (19) вверение себя должным образом тантрическому мастеру. Поддержание уровня осознавания, которое одновременно является и блаженством, и различением пустоты, и следование наставлениям полностью квалифицированного мастера приносят все более полное постижение сферы реальности, такое ясное, как в зеркале.

Принятие посвящения Калачакры в качестве полноправного участника также приводит к дополнительному обещанию поддерживать шесть практик, которые создают тесные связи с шестью особенностями семейств будды. Так же как в случае девятнадцати общих обязательств, первые пять практик создают тесные связи с пятью типами глубокого осознавания, представленными образами Будды Акшобхьей, Амогхасиддхи, Ратнасамбхавой, Амитабхой и Вайрочаной. Это, соответственно, отнятие жизни, произнесение неистинных слов, кража чужого имущества, присваивание чужих супругов и принятие алкоголя и мяса. Система Гухьясамаджи и высшие классы тантр ньингма также включают в себя эти пять заповедей. Однако исключением для Калачакры является представление шестой особенности– самого сознания ясного света, представленного образом Ваджрасаттвы. Неосмеяние сексуальных органов женщин создает тесную связь с этой особенностью. Калачакра также представляет уникальным образом два уровня значения для каждого из шести связывающих действий.

На интерпретируемом уровне: (1) отнятие жизни означает — убить приносящее вред существо, например бешеную собаку, которая кусает людей, когда нашей мотивацией является единственно сострадание и нет никаких других способов прекратить тот вред, который она причиняет. Это подобно одному из вторичных обетов бодхисаттвы — не колебаться в совершении деструктивного действия, когда нас призывают к нему любовь и сострадание. Этот тип убийства требует от нас глубокого осознавания сферы реальности, чтобы различать между тем, что должно быть принято, и тем, что нужно отвергнуть, так же как и глубокого осознавания, подобного зеркалу, чтобы отражать полный охват всей ситуации. Также требуется самозабвенная храбрость, как у развивающегося бодхисаттвы, чтобы принять какие бы то ни было болезненные последствия, которые могут последовать из этого нашего действия.