Чтение онлайн

— Ой, хорошо, что вы еще не уехали, — подбегает к ним Олег. — Я поеду с вами!.. Какая разница, дома-то рядом…

— Правильно, Олег! — по взрослому хлопает его по руке Денис. — Вместе веселее!..

— Ребята, вы слышали, что можно в Киев ехать сегодня? — спрашивает Ирина. — Но я так думаю, коль можно в Киев, то можно и дальше! Так что мы с Дениской едем к сестре в Белоруссию…

— А сколько все это продлится? — спрашивает Олег.

— Во всяком случае, до конца майских праздников наверняка! — предполагает Саша. — Давай, Олежка, и мы махнем к нашим на Урал?!

— Вот так, в спортивном костюме?! — усмехается Ирина.

— А что, — растерялся Саша, — ты думаешь, в самолет в спортивном не пустят?..

— Почему, — успокаивает она, — если все объяснить, думаю, должны пустить даже в шортах!..

— Успею я сбегать домой или нет? — мучительно вслух раздумывает Олег. — Надо же, натянул старые джинсы. Хоть бы с собой другие взял… А вдруг это надолго?!.

— Не знаю, — говорит Саша, — но мы с тобой третьего мая должны вернуться. У нас концерт четвертого. И его пока никто не отменял!..

— А может, сбегать? — уже чисто по-детски переспрашивает Олег.

Он, не смотря на свои 22 года, действительно, больше похож на подростка с широко распахнутыми, всегда удивленными глазами. Одним словом, романтическая натура.

— Беги, Олежек! Беги, — по-матерински отпускает его Ирина. — Если что, мы задержим автобус на пару минут…

— Ага! — обрадовалась Олег. — Я мигом!... — кричит он, убегая.

Вдоль улицы кучками ожидают своих автобусов жильцы разных домов. Но среди их соседей больше всего детей — на руках, в колясках и постарше, которые играют, смеются, ревут. Анюта дергает за плащ страдающую мать:

— Ма, де папицька? Ма!..

И когда мимо проезжает автобус, заполненный радостными лицами жильцов мужского общежития, Ирина вновь тихо возмущается:

— А говорили, детей будут вывозить первыми… Нам еще и не думают подавать автобус, а эти уже веселые покатили… Как тебе это нравится?!.

— Мужикам везде у нас дорога, — вяло пропев, отшутился Саша.

По тротуару к друзьям приближается, не видя их еще, Александр Деханов из драмкружка — в спектакле Ирины он играл Блока.

— Ты глянь, сам Александр Блок, собственной персоной, — шутит Ирина. — Гулять изволите?!.

— О, ребята, вы здесь?!. — бросается к ним Деханов. — Здорово, что я вас встретил!..

— Так, может, и ты с нами? — спрашивает Саша.

— Не, я к своим! Но мы еще обязательно встретимся!.. — он жарко прощается с ними и уже почти бегом удаляется.

Скоро к ним подкатил удобный «Лаз», потом еще один. В это время подбегает довольный Олег. И все быстро размещаются в автобусе.

Ирина с Олегом оказались на предпоследнем сидении, Ирина — с краю, Олег — у окна. Саша и Антонина с Анютой впереди них. Денис и еще несколько ребятишек забрались на заднее сидение. Мест хватило всем.

Автобус едет по Дружбе Народов — мимо ожидающих людей; мимо поликлиники, во дворе которой необычное оживление; мимо постовых милиционеров в легкой, почти парадной форме и мимо тепло упакованных милиционеров на мотоциклах, на лицах которых — плотные респираторы. Все глаза жадно устремлены в окна. На пристани несколько человек в белых «лепестках» засыпают руками и лопатами песок в мешки. Чуть дальше — вертолет, в который погружают уже наполненные мешки.

— Смотри, тут еще песок грузят… А нам никто ничего не сказал, — удивляется кто-то впереди.

— Действительно! — дрогнувшим голосом восклицает худенький Олег. — Неужели мы бы не помогли?!.

Ирина до боли сжимает губы от обиды на всю эту неразбериху. Автобус проезжает мимо горкома, за которым очень хорошо видны несколько военных машин с радарными установками.

— Значит, прямая связь с Москвой у них есть, — говорит кто-то.

— Безусловно! Нас, конечно же, вывозят по распоряжению оттуда, — скрипит толстяк в спортивном костюме.

— Что-то долго ждать пришлось их распоряжения, — отозвалась все время молчавшая Антонина.

— Смотрите, БТРы!.. — слышится впереди.

— Танки, танки!.. — загалдела ребятня на заднем сидении.

— Ура, войнушка!.. — кричит Денис.

— Тра-та-та-та, — застрочили они из невидимых автоматов по БТРам и автобусу, идущему следом.

— Денис!.. — хотела, было одернуть детей Ирина, но Олег остановил ее:

— Не тронь! Пусть себе играют… Кто знает, что им еще предстоит?!..

И такая тоска, такое страдание вспыхнули в его всегда живых серых глазах, что мурашки побежали по спине Ирины. Господи! Неужели этот мальчик понимает и чувствует нечто большее, чем все они, влекомые какой-то неведомой силой неизвестно куда?!

Когда их «ЛАЗ», проехав по проспекту, выехал на кольцо и влился в непрерывный поток автобусов, движущихся к мосту, все ахнули. Ребята присвистнули.

— Вот это организация! — ахнул чей-то бас.

По мосту навстречу друг другу — вверх и вниз — ползли две плотные колонны автобусов — «Лазы», «Икарусы»… Часто попадались желтые сдвоенные «Икарусы» киевских маршрутов, особенно № 46, в котором Ирине часто случалось ездить к знакомым на Воскресенку.

Лица водителей уставшие и сосредоточенные.

Денис спрыгивает с заднего сидения и, вскочив на пустое боковое место у двери, высовывает голову в открытое окно.

— А в следующем автобусе песни поют, — громко сообщает он, смешно подпевая. — Все пройдет… и печаль и радость… Все пройдет… Ля-ля-ля-ля-ля… Все пройдет! Только верить надо, что любовь не проходит, нет…

— Все пляйдет… — подхватила маленькая Анюта.

Все смеются. Анечка смеется тоже и усердно трет нос и все личико пухленькой ручкой. Затем пристает к Саше, дергая его за замочек спортивной куртки:

— Дядя Саса… спой… де той медведь… Ну, спой!...

— У меня гитары нет, — выкручивается Саша.

— Денис, отойди от окна, — строго говорит Ирина.

— Ну, мам, так интересней!...

— Я кому сказала!...

Денис нехотя сползает на сидение, трет руками лицо. И, вскочив на ноги, с ходу запрыгивает на заднее сидение к мальчишкам, которые снова открывают «пальбу» по соседнему автобусу:

— Тра-та-та-та-та-та-та…

Автобус ползет вверх по мосту. Ирине показалось, что кожу на ее лице стянуло, стали сильно чесаться нос, щеки, глаза. И чем больше чешется и стягивает лицо, тем больше подставляет она его под теплую струю ветра, бьющую из открытой верхней фрамуги.