Чтение онлайн

— Я лишился родителей еще в детстве. Они умерли, — не сразу отвечает Мартин без малейших эмоций в голосе. — Меня воспитывали тетя и дядя. Мы с ними не близки.

У меня от жалости к нему щемит сердце.

— Очень тебе сочувствую.

— Не стоит, — беспечно произносит он. — Родителей я не помню.

— И все равно я уверена, ты, должно быть, сильно страдал, потеряв родителей в столь юном возрасте. Как это случилось?

— Они возвращались домой c какого-то торжества, что проводилось в городе, и в дороге их неожиданно застигла снежная буря. Они заблудились и замерзли насмерть в своем экипаже.

— Боже мой, Мартин!

— С тех пор много лет прошло. Я об этом больше не думаю.

Неужели этот человек всю свою жизнь убеждает себя, что расти сиротой — это ерунда? Как можно приучить себя верить, что потеря родителей в столь юном возрасте — это сущий пустяк? Не представляю. Я сама потеряла отца в шестнадцать лет и от горя едва не обезумела. Я жду, что Мартин задаст мне вопрос про моих родителей. Не дождавшись, говорю:

— Моя мама, скорее всего, не одобрит мой поступок. Как бы отнесся к этому отец, не знаю. — Я отворачиваюсь к окну. Вижу только туман, другие экипажи и громадные силуэты зданий, проступающие в колышущемся тумане. — Наверное, сказал бы, что я поступила опрометчиво, безрассудно. Папа любил употреблять мудреные словечки. Коллекционировал их в тетрадке, как некоторые коллекционируют старые монеты. Он хотел поступить в университет и стать профессором, но денег на учебу не было. И он пошел по стопам своего отца: стал кровельщиком. Но постоянно занимался самообразованием. Брал книги у богатых односельчан, имевших собственные библиотеки. Мне и моим братьям он читал книги вслух, находил в них много слов, которые ему хотелось запомнить. Он их записывал в маленькую книжку. Четыре года назад папа упал с крыши. Через несколько дней он скончался, не приходя в сознание. Папа был очень добрый человек. — Я поворачиваюсь к Мартину, удивляясь самой себе. Я ведь не собиралась рассказывать ему так много. И что на меня нашло?

Мартин изучающе смотрит на меня, как мне кажется, с неподдельным интересом. Что-то в моем рассказе заставляет его чуть наклониться ко мне. Но в следующее мгновение на его лице снова появляется невозмутимое выражение.

— Какое несчастье, — роняет он.

Его слова, произнесенные вроде бы искренним, но безучастным тоном, постепенно оседают между нами. Мы все это время молчим. Слышится только цоканье копыт лошади, везущей наш экипаж.

Через несколько минут мы останавливаемся.

— Боюсь, дальше, до пансиона, где мы с Кэт снимаем комнаты, придется идти пешком. Дорога слишком круто поднимается в гору, экипажам и автомобилям по этой улице трудно ехать. В Сан-Франциско везде так.

— Да я с удовольствием пройдусь.

— Саквояж можешь оставить в экипаже. Мы сюда вернемся.

Мы выходим. Перед нами улица, круто поднимающаяся вверх. По обеим сторонам — трех-четырехэтажные жилые дома. Конец улицы, если таковой есть, теряется в тумане.

Начинаем восхождение — степенно вышагиваем, будто супруги, состоящие в браке много лет и прогуливавшиеся по этой улице уже, наверное, тысячу раз.

— Последние четыре месяца мы с Кэт квартируем у миссис Льюис. Она присматривает за Кэт, пока я на работе, — говорит Мартин. — Но сегодня я приобрел собственный дом. Мы заберем Кэт и отправимся туда. Я должен вернуться к своим клиентам и потому хочу, чтобы вы с Кэт уже прямо сейчас были устроены.

Я на мгновение забыла, что Мартин работает не в центральном офисе страховой компании, а разъездным агентом.

— Конечно, — отвечаю я секундой позже.

По пути нам встречаются несколько человек, кивками желающие «доброго вечера». Оттого что дорога неуклонно тянется в гору, я начинаю задыхаться. С трудом, шепотом отвечаю на приветствия.

Наконец мы останавливаемся перед большим четырехэтажным домом. Окна в зеленых рамах с наличниками. Мартин достает из кармана связку ключей, один ключ вставляет в замок, и мы входим в дом. Коридор из холла ведет к комнатам первого этажа, лестница — на второй этаж. Мартин стучит в первую дверь по левой стороне.

В открывшемся проеме появляется седая полная матрона — миссис Льюис. Она окидывает меня взглядом. Очевидно, Мартин сообщил ей, кого едет встречать на паромный вокзал, объяснил, зачем я приезжаю. Женщина пристально смотрит мне в глаза, словно пытается постичь, как я оказалась в знакомых у Мартина, если она меня с ним никогда не видела. Ни разу. А я к тому же вышла за него замуж.

— Миссис Льюис, это моя жена, — представляет меня Мартин. — Софи, познакомься: это миссис Льюис.

— Здравствуйте, — приветствую я женщину как можно более уверенным тоном.

— Рада знакомству. — Однако большой радости в лице миссис Льюис я не замечаю. Скорее, она сбита с толку. Озадачена.

Обернувшись, миссис Льюис кричит через плечо:

— Кэтрин, приехал твой отец и… с ним… — Она протягивает руку, приглашая девочку подойти, и та, выступив из глубины комнаты, останавливается возле нее.

Кэт в голубом платьице, которое ей маловато, держит в руках черноволосую фарфоровую куклу с трещиной на щеке. У девочки карие глаза с рыжинкой, как у отца. Они блестят и полнятся пониманием, будто ей известна некая великая мудрость жизни, — что, разумеется, исключено, ведь девочке всего пять лет. Личико Кэт в форме сердечка обрамляют прямые светло-каштановые волосы. Она смотрит на меня, и в ее взгляде не читается ни раздражения, ни любопытства, ни радости.

— Пойдем, Кэт. — Мартин жестом подзывает к себе дочь. Не отрывая от меня глаз, Кэт подходит к отцу.

— Я испекла для вас небольшой свадебный пирог, — говорит миссис Льюис. — Раз уж вы не устраиваете себе медовый месяц или торжество. — С круглого столика на одной ножке, что находится у нее за спиной, она берет плетеную корзинку, накрытую салфеткой с узором из «огурцов».

— Спасибо, миссис Льюис. — Мартин забирает у женщины корзинку.

Я тронута. И немного ошеломлена. Свадебный пирог? Для меня и Мартина? Я совершенно не чувствую себя новобрачной.

— Да, спасибо, — выдавливаю я из себя. — Вы очень добры.

— Вы англичанка. — Взгляд миссис Льюис полнится вопросами.

— Ирландка.

— Вот как.

Кажется, женщина не хочет меня отпускать, словно ей нужно о чем-то меня расспросить. Или что-то мне рассказать. Но Мартин спешит увести Кэт из комнаты миссис Льюис, на ходу представляя меня дочери.

— Кэт, это твоя новая мама, — кивает он на меня.

Мы идем к выходу. Девочка, не сводя с меня взгляда, медленно моргает.

— Я очень, очень рада знакомству с тобой, Кэт.

Она молчит.

— Еще раз благодарю вас, миссис Льюис, — бросает Мартин через плечо. — Добавьте то, что я должен, в мой итоговый счет. Ах да, вот ваши ключи. — Он протягивает ей руку с ключами, и женщина делает шаг вперед.

Забирая связку ключей, миссис Льюис ласково смотрит на Кэт.

— До свиданья, Кэтрин. Ты придешь ко мне в гости? Девочка не произносит ни слова в ответ. Мартин берется за ручку двери.

Миссис Льюис переключает внимание на меня.

— Прошу вас, приходите с девочкой в гости, — приглашает она, буравя меня стальным взглядом, от которого я цепенею.