Чтение онлайн

За следующие три дня мне удавалось уединиться разве что в туалете. И каждый раз, выглядывая в окно, я знала, что снаружи есть агенты ФБР – наблюдают и ждут, надеясь, что убийца сделает еще одну попытку.

– В США примерно тридцать тысяч действующих гробовщиков.

Слоан, которая была единственной, кого я не могла выгнать из своей комнаты, потому что это была и ее комната, решила, что обязана за мной присматривать, когда я попыталась ускользнуть, чтобы побыть одной.

– Гробовщиков? – повторила я. Потом с подозрением посмотрела на нее. – Тебе кто-то дал кофе?

Слоан демонстративно проигнорировала последний вопрос.

– Я подумала, тебе не помешает отвлечься.

Я плюхнулась на кровать.

– У тебя нет статистики порадостнее?

Слоан задумчиво нахмурилась.

– Зверушки из воздушных шариков подойдут?

О господи!

– Те, кто показывает трюки с шариками, страдают от внутриглазных кровотечений чаще, чем другие артисты цирка.

– Слоан, внутриглазные кровотечения – это не радостно.

Она пожала плечами.

– Если бы у тебя был воздушный шарик, я бы сделала тебе таксу.

Еще несколько дней, и я добровольно сдамся субъекту. Кто бы мог подумать, что остальные прирожденные примут указание Бриггса, что меня нельзя оставлять одну, настолько всерьез? Дин и Майкл едва могли терпеть присутствие друг друга в одной комнате, но, как только я выходила из спальни, один или оба поджидали меня. Ситуация стала бы еще более неловкой, если бы Лия не соблаговолила держаться подальше.

– Тук-тук!

Ненадолго хватило ее доброй воли.

– Что тебе надо? – спросила я ее, не пытаясь подсластить свои слова.

– Ой, какие мы сегодня нервные.

Если бы взгляд мог убивать, Лия уже лежала бы на полу, а меня бы судили за убийство.

– Я предполагаю, – сказала Лия с интонацией человека, который делает невероятно щедрое предложение, – что ссора с Дином из-за его отца не была в полной мере твоей виной, и, поскольку эта история с волосами в коробке, похоже, дала ему новую цель в жизни, я больше не считаю себя обязанной делать твою жизнь ужасной.

Я не знала, что на это ответить.

– Спасибо?

– Я подумала, тебе не помешает отвлечься. – Лия улыбнулась. – Если чем я и владею идеально, так это искусством отвлечь.

В последний раз, когда я позволила Лие диктовать нам планы, я поцеловала Дина и Майкла меньше чем в течение суток, но прошло уже три дня домашнего ареста и статистики о таксах, так что терять было нечего.

– И как именно ты предлагаешь отвлечься?

Лия бросила мне на кровать сумочку, я открыла ее.

– Ты ограбила магазин косметики?

Лия пожала плечами.

– Мне нравится краситься, а ничто другое не позволяет отвлечься так, как изменение внешности. Кроме того… – Она сунула руку в сумочку и достала помаду. Озорно улыбаясь, она сняла колпачок и повернула тюбик: – Это явно твой цвет.

Я посмотрела на помаду. Темная – что-то среднее между красным и коричневым. Слишком сексуальный для меня… и странно знакомый.

– Что скажешь? – На самом деле Лия не ждала ответа.

Она подтолкнула меня, заставив сесть на кровать. Наклонилась ближе, вторгаясь в мое личное пространство, заставила меня запрокинуть голову. А потом провела помадой по моим губам.

– Салфетку! – рявкнула она.

Слоан подала ей бумажную салфетку, дурашливо ухмыляясь.

– Промокни губы, – приказала Лия.

Я промокнула губы.

– Я знала, этот цвет тебе подойдет, – сообщила мне Лия, явно довольная собой. Не говоря больше ни слова, она занялась моими глазами. Когда она наконец закончила, я оттолкнула ее и подошла к зеркалу.

– Ох, – невольно произнесла я. Голубые глаза казались очень большими. Ресницы подчеркнуты тушью, темные губы на фоне фарфоровой кожи.

Я так похожа на маму: черты лица, то, как они складывались в цельный образ, – все.

Синее платье. Кровь. Помада.

В моих мыслях промелькнуло несколько сменяющих друг друга картин, и я внезапно отчетливо поняла, почему цвет этой помады показался мне таким знакомым. Я повернулась к кровати и порылась в сумочке в поисках помады. Перевернув ее, я увидела название цвета.

«Алая роза» – произнесла я, сглотнув после того, как выговорила эти слова, и повернулась к Лие. – Где ты ее взяла?

– Какая разница?

Я сжала тюбик так, что побелели костяшки пальцев.

– Где ты взяла это, Лия?

– Почему ты хочешь знать? – Она ответила вопросом на вопрос, скрестив руки на груди и рассматривая ногти.

– Просто хочу, ладно? – Я не могла рассказать ей больше, да я и не обязана объяснять. – Пожалуйста, скажи!

Лия собрала косметику с кровати и направилась к двери. Она улыбнулась мне фальшивой улыбкой.

– Купила, Кэсси, за деньги. В рамках нашей прекрасной капиталистической системы. Довольна?

– Этот цвет… – начала я.

– Это популярный цвет, – перебила Лия, – если пообещаешь Слоан растворимого кофе, она, наверное, скажет тебе, сколько миллионов тюбиков этого цвета продается ежегодно. Серьезно, Кэсси, не спрашивай, а просто скажи спасибо.

– Спасибо, – тихо ответила я, но невольно ощутила, будто вселенная смеется надо мной, и я не могла не опустить взгляд на тюбик в моей руке. Снова и снова я думала о том, что когда-то знала человека, который тоже был неравнодушен к «Алой розе». Моя мама.

– Сиди тихо.

Девушка хнычет, ее глаза заполняются слезами, она вцепилась в путы. Ты даешь ей оплеуху, и она падает на землю. Это не приносит никакого удовлетворения.

Она не Лорелея.

Она не Кэсси.

Она даже не удачная имитация. Но тебе нужно что-то сделать. Тебе нужно показать тем, кто сомкнул ряды вокруг Кэсси, что произойдет, если они будут стоять между тобой и тем, что тебе принадлежит.