Чтение онлайн

Первая ступень: ребенок сталкивается с внезапными переменами без соответствующей подготовки к ним или предупреждения.

Вторая ступень: ребенку не позволяют делать самостоятельный выбор.

Третья ступень: ребенок исключается из процесса принятия его семьей решения.

Четвертая ступень: у ребенка растут негодование и страх перед потерей своей целостности.

Пятая ступень: ребенок учится оказывать сопротивление любым формам внешнего контроля.

Шестая ступень: ребенок утрачивает способность проводить различие между принуждением и предложением.

Седьмая ступень: в старшем возрасте ребенок замыкается на внутренней борьбе и учится оказывать сопротивление самому себе.

Родители или воспитатели зачастую оставляют без внимания ту важность, которую имеют для ребенка предстоящие перемены и его потребность соответствующим образом к ним подготовиться. Иногда родители берут себе за правило не ставить ребенка в известность насчет своих планов на будущее, чтобы заранее не выбивать его из привычной колеи. К примеру, родители знают, что, сообщив ребенку о планируемой на выходные поездке за город, они тем самым вызовут его ненужное волнение, суету и приставание с бесчисленными вопросами. Чтобы всего этого избежать, родители выжидают до последней минуты и подхватывают ребенка под мышки уже перед самым выходом из дому. Возможно, такая тактика и помогает избежать лишних неприятных сцен, но в действительности оказывает ребенку плохую услугу. Никто не говорит, что воспитание детей — дело простое, но эти уловки, позволяющие избежать сиюминутного раздражения, подготавливают рождение гораздо больших проблем в будущем.

Нет необходимости ставить ребенка в известность за несколько недель до намеченного события: на такой долгий срок ребенок не способен заглянуть в будущее. Но сообщить ему о ваших планах на ближайший день-другой — и возможно, и желательно.

Иногда ребенок оказывается застигнутым врасплох каким-либо критическим для его семьи событием, и о нем забывают в связи с самой природой момента. Если с кем-то из родителей или старших братьев и сестер произошел несчастный случай и их торопятся отвезти в больницу, родственники могут не уделить ребенку достаточного внимания, не полностью поставить его в известность о происшедшем или, стремясь пощадить его психику, постараются сказать ему неправду. Это неудачная политика, и в течение длительного времени она просто не срабатывает. Ребенок не глуп, он подсознательно чувствует, когда что-то идет не так как надо. Ему непременно следует сказать о том, что происходит. За отсутствием фактов фантазия ребенка предлагает ему самые различные и, как правило, мрачные варианты случившегося, пока он пытается из обрывочных данных составить общую картину происходящего. При этом зачастую ребенок приходит к совершенно ошибочному заключению, будто он сам или его плохое поведение послужило причиной несчастного случая. Объяснения с ребенком могут снять с него чувство вины. Когда ребенок знает, чего ему ожидать, он учится доверять предстоящим переменам и начинает понимать, что жизнь сплошь и рядом состоит из неожиданных перемен, к которым он без труда может приспособиться.

Вывод и принятое решение: «Перемены несут с собой опасность и угрозу моей жизни. Я должен оказывать им сопротивление».

Ребенку в одностороннем порядке преподносится, что именно он должен делать. Однако с первых же дней в ребенке развивается осознание права личного выбора.

Этот выбор начинается с самых мелких вещей, таких, как брать или не брать ему ту или иную игрушку. Постепенно границы лежащего перед ним выбора существенно расширяются: выходить ли на улицу или не выходить, оказывать ли противодействие какому-то члену семьи и кому именно.

В ребенке развивается чувство целостности собственного тела. Он хочет сам выбирать, какую пищу вложить в свое тело и где его потрогать. «Это мое тело, — говорит ребенок, — и я должен иметь возможность делать с ним все, что захочу». Если родители говорят: «Ты должен съесть все, что у тебя на тарелке» или «Я не хочу больше видеть, что ты себя здесь трогаешь», — чувство личной целостности у ребенка подавляется. Когда ребенку предоставляется выбор, к примеру: «Ты можешь съесть немного пюре или горохового супа», — он, по крайней мере, знает, что у него есть власть принять какое-то решение. Конечно, ребенка следует научить, что почесывание гениталий за обеденным столом не соответствует нормам общественного приличия. Однако это оставляет за ребенком право выбора притрагиваться к себе в частном порядке. В конце концов, это их собственное тело.

Вывод и принятое решение: «Эти, которым предоставлено право командовать, воруют мою власть над собственным телом. Мне не позволяют даже владеть самим собой. Командование, авторитеты и начальство — это плохо».

Развивающему в себе упрямство ребенку не предоставляется права слова в принятии решений, касающихся всей его семьи. Ожидается, что он будет послушно следовать принятому семьей решению. Чувства ребенка при этом в расчет не принимаются. Таким образом, ребенок подвергается эксплуатации, поскольку его собственное решение не является частью сделанного семьей выбора.

Достигая подросткового возраста, ребенок начинает ощущать естественное желание расширить свое влияние на все, что его окружает, пропорционально его увеличивающему свои размеры телу. Он хочет иметь возможность решать: ехать ли ему вместе с семьей на пикник или пойти в зоопарк. Если ребенок лишается права голоса в принятии подобных решений, у него пропадает и чувство обладания властью привнесения в окружающий мир каких-либо изменений. Каким образом предполагается, что ребенок вырастет человеком деятельным и инициативным, если эти качества с детства в нем подавляются? Если ребенок принужден постоянно делать то, что ему говорят, он неизменно приходит к выводу, что власть, авторитет — вещь отвратительная. В нем развивается чувство негодования, возмущения по отношению к любым проявлениям власти, а не доверие к ним. Это в еще большей мере становится справедливым, когда ребенок принужден контролирующими его родителями или учителями принимать участие в каких-либо конкурсах или соревнованиях, куда его включили без учета его собственного решения или желания. Ребенок, принуждаемый отцом отдать все силы для победы его команды в соревнованиях по бейсболу, чувствует утрату своей личной власти и потерю интереса к игре, которую прежде он так любил.

Вывод и принятое решение: «Я лишен всякой власти. Я не могу оказывать влияние на то, что меня окружает. Меня всегда заставляют и контролируют».

Открытое неповиновение в ребенке берет свое начало как в отсутствии достаточной подготовленности к внезапным переменам, что является реакцией, основанной на чувстве страха, так и в лишении права голоса в принятии решений, касающихся его жизни, что является реакцией, в большей степени основанной на чувстве гнева. Результат обеих реакций один и тот же: открытое неповиновение и оказание сопротивления. Это является именно тем моментом, когда дракон упрямства начинает безоговорочно руководить действиями человека. Ребенок становится похож на упрямого осла: неуправляем, несговорчив и тяжел в общении.

Едва ли родители понимают, что они собственными руками вырастили это маленькое чудовище. Они не отдают себе отчет, что, оберегая чувство собственной целостности, ребенок тем самым борется за свою жизнь. Ребенок боится превратиться в бесхребетного, всеми помыкаемого червя, не способного постоять за себя в жизни. Сопротивляясь этому, он упрочивает свою оболочку, наращивает в себе каркас, несгибаемый, не поддающийся давлению со стороны. Чем большую сопротивляемость демонстрирует ребенок, тем более жестким воздействием отвечают его родители. Обе стороны оказываются втянутыми в бескомпромиссную борьбу.

Подобная ситуация порождает самые абсурдные наказания. Кто-то из родителей, например, приходит к решению, что раз его ребенок любит сыр, значит, именно сыр и является причиной оказываемого ребенком неповиновения. С этого момента ребенка лишают сыра. Следуя подобному сценарию, тут уж и родитель становится ребенком, используя для достижения победы нерациональный, детский подход к делу. А поскольку ребенок видит нерациональность поступков своего родителя, он утрачивает к нему всякое доверие.