Приручить Генерального
Шрифт:
Охрана растянулась цепочкой, оттесняя зевак.
— Он меня потащил. Я испугалась, запаниковала… — потерла запястье, на котором проступили багровые следы. — Охрана вмешалась.
— А ты говорила ему?
Павлуша метнул на меня взгляд из-под челки, упавшей на глаза.
— Нет, не говорила. Не говорила. Мы не настолько близки, мы едва знакомы, — смахнула слезы. — Где скорая? Почему так медленно едут?
***
Дубинин
В себя пришел в больнице. Всегда эти стены узнаешь сразу. Голова по ощущениям огромная, как кочан. Наощупь — такая же, раздутая. Под пальцами — бинты.
Последнее, что я помнил, вспышку красным. Перед глазами полилось.
Перед этим была попытка увести Марфу.
Или унести?
Или утащить?
Она как гадючка вырывалась, не понимая…
Ну что же такая глупенькая?
Или просто ветреная?
Или просто… Ростислав, поздравляю, тебе приглянулась распущенная стерва.
Внезапно из-за двери послышались голоса, накатывая.
— Я настаиваю на немедленной госпитализации в приличную больницу! Это не больница, это душегубка! Ветеринарка в Мухосранске и то выглядит опрятнее! — раздался знакомый женский голос. — Отойдите, не стойте у меня на пути! Иначе я вас всех засужу! — пригрозила.
Нееет!
Только не эта женщина!
Мне захотелось спрятаться под одеяло, чтобы она меня не опозорила.
Но прятаться под одеяло от мамы, когда тебе тридцать с лишним лет, это такое… Поэтому я просто прикрыл глаза и притворился, что сплю.
Сердитый стук подошв замер возле моей кровати.
— Ростислав, ты не спишь, у тебя ресницы дрожат! — произнесла строго.
Приехали, блять.
— Здравствуйте, мама.
— Здравствуй!
Она хотела поставить сумку на тумбу, но огляделась, поморщилась и передумала. Видно, стандартная обстановка обычной поликлиники ей показалась слишком убогой.
— Как чувствовало материнское сердце, что прилететь стоило. Как чувствовало! — покачала головой, цокая языком. — Без меня здесь не обойтись!
Ну началось…
Как хорошо было, когда мама решила переехать жить за границу. Сестра и племянники под пресс попадали знатно, плюс врачи больницы, в которой лежал на лечении отец.
И я им всем не завидовал, но был рад. Ведь мама искренне считала, что они там, без нее, никак не справятся!
НИ-КАК!
Разумеется, я поддерживал ее стремление держать руку на пульсе семьи. Когда эта рука и всевидящий глаз находились за бугром!
Но какого-то черта ей приспичило прилететь сегодня.
Внезапно…
Я собирался устроить на выходных семейный поход в ресторан, договорился. Мама планировала объехать с визитом своих сестер, братьев и проведать их. Читай, закошмарить.
Но вместо этого в ее поле зрения внезапно попал я — идеальный во всех отношениях сын. Идеальный, но провинившийся.
— Ростислав, знай. Я этого не одобряю!
— Чего именно?
— Разгульного образа жизни, разумеется. Я навела справки, тебя привезли из злачного места. За ним закрепилась дурная слава и плохая репутация. Там водятся наркотики, ошиваются скандальные личности и… путаны, — брезгливо скривила губы. — Одна даже увязалась за тобой в больницу. Ты был ее клиентом, что ли? Я заплатила, сказала, чтобы она помалкивала или ей не поздоровится. Но в ответ… — второй подбородок мамы возмущенно заколыхался.
— Так, стой. Ты… Что сделала? Кому заплатила?
— Рыжей путане! — вздернула нос мама и полезла за салфеткой. — В ответ она швырнула мне деньги в лицо. Я оскорблена до глубины души. Обязательно позвоню Раевскому, чтобы пробил все на эту дешевую девицу и наказал хорошенько. Отбросы общества должны знать свое место…
Едва не ругнулся: еб твою мать, Дубина! Потом осекся. Да вот же она, почти причисленная к лику святых, правая всегда и во всем — мама!
— Боже, мама. Мама, зачем вы приехали…
— Как это? — заклокотало возмущение. — Ростислав, ты не рад видеть маму? Я для чего тебя целые сутки рожала? Ночей не спала, вот этой грудью до двух лет кормила, — подхватила объемную грудь. — Чтобы потом вот это услышать? Ростислав, ты разбиваешь мне сердце! Совсем от рук отбился после того, как отец слег…
— Мама, вам не стоило приезжать в больницу из-за пустяка, вот и все.
Я сел на кровати. Мама подскочила и попыталась уложить меня обратно.
— Лежи, я уже договорилась о госпитализации в приличную клинику. Не вставай. Ростислав, у тебя сотрясение!
— Ерунда! — отмахнулся.
В ответ родительница выставила руки в бока и произнесла самую ужасную в мире фразу:
— Мама лучше знает. Не спорь!
Дверь палаты кто-то осторожно поскреб, в открытом проеме прошмыгнула рыжая грива.
Марфа?!
Глава 26
Глава 26
Дубинин
Я обрадовался появлению Марфы. Несмотря на то, что чувствовал себя откровенно хуево и недовольно признал мамину правоту: лучше отлежаться.
— Я на минуту, — предупредила Марфа.
Быстрым шагом пересекла палату, обогнула маму по большой дуге и опустила на тумбу телефон и портмоне.
— Это выпало у тебя из кармана в клубе во время драки.
В глаза Марфа не смотрела, только в район кадыка, усиленно избегала взгляда со мной. А я по ее мордашке понял, что она плакала. Видно, долго плакала. За окном уже светло, но ее глаза до сих пор опухшие.
Видно, я… перегнул. Почему с ней срываюсь?
— Ростислав, пересчитай наличность и проверь банковские карты. Имея твои карты на руках, с них могли оплатить кучу всего! — подала голос мама.
Или тут не только я, но и моя мама хорошо постаралась, а? Я-то знаю, какой она иногда бывает невыносимой, вот и сейчас…
— Мама, вам лучше помолчать, — сказал я одновременно с тем, как она повысила голос, заявив:
— Честные путаны — большая редкость.
— Мама, вы…
Но тут меня уже звонко перебила Марфа и один ее острый взгляд схлестнулся как удавка, замолчала даже моя мама.
— На одну честную путану приходится по тысяче лицемерных пуританок. Надеюсь, не надо объяснять, за какой из масок скрывается настоящее блядство и мерзость! — ответила Марфа и вышла, гордо вскинув шевелюру.
Едва за ней закрылась дверь, как мама проглотила ком и вскинулась:
— Ты видел? Видел, Ростислав? Ах, до чего дерзкая, приканавная шалашовка… Заметил, во что она одета? Вернее, во что не одета? Под халатом — голая, сетка не считается…
Горло перехватило колючей проволокой. Так много эмоций внутри и четкое ощущение, что все пошло неправильно. Не так, как надо.
Нужно все исправить.
Кажется, я накосячил.
И, даже если я накосячил меньше, чем кажется, мне только за мамины слова извиняться придется.