Чтение онлайн

– Хм… Ты хотела… хм… сменить обстановку. Извини, но врач сказал, ты должна сама всё вспомнить. И почему это я сразу накосячил?

– Потому что я могла поехать к родителям, подругам, к тебе в домик, на крайний случай, а поехала в гостиницу. Почему?

– Извини, но врач сказал… В общем, я не могу рассказать.

Интересно, а чего это взгляд как у побитой собаки? Ну вот точно дело в нём!

– Ну допустим… Откуда мой телефон здесь? Мне сказали, его не было в вещах.

– Я его забрал из гостиницы. Там и ноут твой остался, он у меня тоже.

Как всё странно. Очень неприятное чувство, когда ты не помнишь, что с тобой происходило, а другие всё знают.

– Ты выглядишь уставшим. Поезжай домой, отдохни. Со мной всё хорошо. Ой, только помоги мне переодеться в мою одежду. Больничная сорочка на три размера больше меня. Неудобно.

Сейчас я меньше всего думаю о красоте, мне действительно некомфортно в чужой одежде, которая к тому же постоянно сползает.

– Конечно.

Я понимаю, что у меня сотрясение, понимаю, что никаких резких движений сейчас делать нельзя. И стараюсь только эти мысли гонять в голове, когда спецназовец снимает с меня больничную одежду, задевая грубыми пальцами нежную кожу на рёбрах. Ощущение, что он не касался меня целую вечность. Я тут же прикрываю простынёй грудь с затвердевшими сосками, но Лёша замечает мою реакцию. Его взгляд меняется. Вернулся мой хищный лев. Он берёт мою футболку, но, прежде чем надеть её на меня, наклоняется и шепчет рядом с ухом:

– Я тоже соскучился. Безумно. но пока тебе нельзя. Держите себя в руках, Марта Сергевна.

Его горячее дыхание только сильнее распаляет. Реакция на моего мужчину всегда однозначная, в любом моём состоянии.

На лице Лёши хитрая ухмылка, глаза смеются, образуя морщинки в углах глаз. Я опускаю взгляд в пол. Неловко. Я выгляжу, наверное, как спятившая нимфоманка в больнице.

Дальше мы всё делаем молча. Когда я, наконец, в своей одежде, Лёша укладывает меня обратно, поправляет повязку на голове, про которую я совсем забыла. Вот видок у меня сейчас! А я тут ещё думаю о том, что может быть завтра мы могли бы… Смешная!

Лёша тянется к губам поцеловать. А я вспоминаю, что зубы-то не чистила в больнице, и резко отворачиваю голову в сторону, от чего боль в голове простреливает виски. А львёнок в недоумении смотрит на меня.

– Это что за бунт? Марта, ну не дуйся, тебе правда нельзя ещё.

Что? Причём тут секс? Медленно начинает доходить, что он подумал, будто это моя реакция на его отказ.

– У меня зубы не чищены…

– Глупая!

Берёт меня за лицо двумя руками и всё-таки целует! Мне хорошо и стыдно одновременно. Я, наверное, красная как рак. Но его твёрдые губы касаются моего рта и меня от этого уносит. Я так скучала без него! Такое чувство, что мы не виделись вечность, а я ведь даже не знаю, сколько мы не виделись. Лёша прерывает поцелуй, прижимается своим лбом к моему, тяжело дыша.

– Кошечка, мне завтра на службу, я больше не могу её игнорировать, завтра зайду сразу после работы.

– Конечно, со мной всё хорошо.

– Ты даже не представляешь, как я рад, что наконец нашёл тебя. Столько дней в неизвестности – это ад, даже для меня. Отдыхай, моя хорошая.

Алексей

Следующий день.

Спешу к Марте в больницу. Цветы, пирожные, фрукты купил. В нетерпении забегаю на этаж. Вроде и знаю теперь, что с ней всё относительно хорошо (сотрясение – это плохо, но в остальном цела), а всё равно волнуюсь, как будто вдруг выяснится ещё что-то. Или ей станет плохо, а меня рядом нет. Только собираюсь открыть дверь в палату, как изнутри доносится странный разговор. По всей видимости, это мама Марты. И мне совсем не нравится то, что я слышу.

– То есть ты просто упала? Марта, мы думали на тебя напали или случилось что-то страшное, и поэтому сорвались, бросив работу!

– Мама, у меня сотрясение, разве этого мало?

– Ну отлежишься немного. И вообще, почему врач сказал, что тебя привезли голой из гостиницы? Дочь, ты проститутка? Это и есть твой дурацкий фриланс? Говорила я отцу, что не спроста ты на нормальную работу не устраиваешься! Какой позор! Что люди подумают? А если узнают соседи? За что мне такое наказание?

– Мама, остановись! Какие люди? Какая, к чертовой чебурашке, проституция? Какое мне дело до соседей? Я сотни раз рассказывала, что занимаюсь графикой. Но это же не так интересно, как обвинить родную дочь в продаже тела, да?!

– Хватит выдумывать! Графика, ага, знаю я эту графику. Что я не знаю, чем в гостиницах занимаются? Тьфу, позорище! Мужик, который к нам приезжал хоть на самом деле жених? Или твой сутенёр? Значит так, сегодня выписываешься из больницы и уезжаешь с нами. Я не позволю тебе вести разгульный образ жизни.

– Нет! Прекрати выдумывать чушь! И я никуда не поеду!

– Я не спрашиваю!

– Мама, ты перегибаешь палку. Меня тошнит, дай тазик или что-нибудь!

– Ты что беременна? Нагуляла всё-таки!

– Нет, конечно, нет. Не говори ерунды… О боже…

Я уже не выдерживаю и захожу в палату, когда слышу, что Марте стало плохо. Бледная малышка стоит, согнувшись у раковины в углу палаты. Молча ставлю пакеты, достаю бутылку воды, беру полотенце и подхожу к кошке. Меня трясёт от злости на её мать. Открываю кран, споласкиваю раковину, мочу полотенце, протираю её лицо, подношу к её рту открытую бутылку воды, чтобы попила. Затем помогаю лечь обратно на кровать, укрываю одеялом. Наконец, поворачиваюсь к маме. Был бы напротив меня мужик – без замедления врезал бы по этой высокомерной физиономии. Но это мать! Мать моей женщины! Уму непостижимо, как может себя так вести самый близкий человек.

– Вам лучше уйти, – я еле сдерживаюсь, чтобы не послать её на хуй прямым текстом. Это ж насколько засран мозг, чтобы дочь в трудную минуту ещё больше утаптывать?

– Чего? Да как ты смеешь? Как там тебя? Алексей? Это из-за тебя моя дочь здесь?

– Ваша дочь здесь из-за несчастного случая, но, если вы продолжите в том же духе – в больнице она задержится из-за ВАС!

– Ах так! Марта, я не потерплю такого отношения!

– Вы что, не видите, что ей плохо, отстаньте от девочки, не доводите меня.

– Вижу я, придуривается она. Подумаешь, упала! Марта, значит так. Ты уезжаешь с нами? Сразу говорю, в квартиру ты больше не вернёшься в любом случае, только если вещи забрать.

Я сажусь на кровать и беру Марту за руку. Сжимаю, чтобы она чувствовала, что я рядом с ней во всех смыслах. Вмешиваться в это решение Марты я не хочу. Для меня вопрос не стоит: кошку я отвезу из больницы к себе в квартиру. Но это не должен быть выбор между, пусть и странной, но матерью и мужиком.

– Мама, ты смешала меня с грязью во имя общественного мнения, а сейчас пытаешься манипулировать? Нет, я с ТОБОЙ я никуда не поеду.

– Ой дура…

– Лилия Васильевна, Вам пора. Думаю, всё, что нужно вы услышали. Вещи Марты из квартиры я заберу на днях, не переживайте. До свидания.

Женщина, сжав недовольно губы, развернулась на каблуках и вышла из палаты. То, что здесь было – просто отвратительно. В голове не укладывается, как такое вообще возможно.

Марта

Я лежу и наблюдаю, как мама выходит из палаты. Никаких адекватных слов для сцены, которую застал Лёша, у меня нет. Это стыдно, когда родная мать больше боится, что посторонние люди заподозрят что-то некрасивое, чем то, что у её дочери проблемы со здоровьем.