Чтение онлайн

Закон куда более сложный, но смысл примерно такой.

— И почему-то мне не предоставили копию моего допроса. И я не расписывался нигде, — я вытянул руку. — Давайте.

— Вы не получите оригинал записей. А копию я вам вышлю.

— О как!

— Здесь произошёл теракт, и действует режим террористической угрозы. Я не обязан предоставлять материалы следствия.

— Ну-ка. Иван! — крикнул я, открыв дверь, и тот быстро примчался сюда. Почти прорвался через полицейских. Я затянул его в машину и объяснил всё. А Ивана как прорвало на законы, которые сейчас нарушаются.

— Поэтому давайте подпись, что вы отказались нам предоставлять записи, — улыбнулся тот, и полицейский вспотел, а также посмотрел на камеру телефона, который я держал в руках.

И он всё же подписался, хоть и дрожащими руками. И мы её со всех сторон повертели и покрутили.

— Очень хорошо. А теперь ждите приглашение в суд, — заявил Иван, и мы покинули фургон.

— Да уж. Весёлый приём. И с каждым разом он всё веселее и веселее, — я оглядел весь этот беспорядок. — Похоже, пора действовать «серьёзно». И горе тем, кто встанет у меня на пути…

Глава 10

Сеул.

Концертный зал.

Несколько дней спустя.

— Пистолет подними.

— Врага пристрели.

— И перезаряди!

— А потом вновь, вы-стре-ли. Йоу!

Ева читала рэп на непонятном для местных русском языке. Одета она была в длинную мужскую футболку. Мою футболку… Но разорванную в районе груди и стянутую шнурками. Получилось эдакое платье, из которого едва ли не вываливалась пышная грудь.

Футболка прикрывала срам, но под ней прятались микро-шортики. Обувью были высокие ботинки. На шее цепь из золота, руки от локтя и до пальцев покрыты шёрсткой, из дырки в футболке торчит хвост росомахи, а из волос — ушки.

(Ну как-то так…)

Огромное количество зрителей же кричало в восторге.

— Увидимся, косатики! Вы лучшая публика! — заявила Ева, когда закончила петь и довольно поскакала со сцены. А затем на сцену выкатили рояль, и вышла Альма в своём длинном чёрном платье с множеством ажурных элементов.

Зрители затаили дыхание, разглядывая эту необычную красавицу, из спины которой торчали паучьи лапки. Она села за рояль, и её показывали на множестве экранов с разных ракурсов.

Альма заиграла нежную мелодию. Причём работали не только руки, но и паучьи лапы. И под эту мелодию, на сцену вышла белая Бьякко, на спине которой восседала Соён.

Восемь хвостов Блэр были пышны и виляли от волнения, а лисьи уши стояли торчком.

И вот, они подошли к роялю, и Бьякко прилегла, а Соён спустилась и начала петь об одной грустной лисице. Она жила в горах. Одна-одинёшенька. Каждый прожитый день был для неё борьбой за жизнь. Когда она болела, никто не мог позаботиться о ней. Когда она голодала, никто не мог дать ей еды. Когда она плакала, никто не мог обнять.

И в этот момент Блэр обратилась прекрасной беловолосой девушкой, одетой в лёгкое летнее платье. На сцену опустилась «гора», и девушка села на выступ горы и загрустила. Её лицо показали на экранах крупным планом.

А потом Соён запела о храбром воине. Обо мне то бишь. И я вышел на сцену. Весь такой могучий, сильный, и тут же на меня набросилась злая росомаха-монстр с наклеенными рогами.

Я одолел её и пришёл к грустной девушке. Она покорила меня своей красотой, стала верным товарищем, и мы одолели новую злую росомаху и злую Алую пуму. Тоже с наклеенными рогами.

Мы полюбили друг друга и поженились. Песня же была посвящена любви убийцы чудовищ и девушки-монстра. А затем следующая песня, и снова я. Лежу у большого картонного дерева. Умираю… Но из-за дерева выглядывает Николь, одетая в топ из шкур и юбку из больших листьев.

Она меня выхаживает, лечит и помогает. Я благодарю и ухожу. Но вдруг приходит злая росомаха! С огромными такими рогами. Она дерёт дерево, Николь плачет, и тут возвращаюсь я. Бью росомаху, спасаю Николь, она в меня влюбляется, и я в неё.

Песня закончилась, и девчата вновь получили полный зал аплодисментов. Следом на сцену вышла Блэр в персидском костюме. Ну это тот, в котором снизу ткани больше, чем сверху.

Топ-лифчик, какие-то полупрозрачные шарфики, юбка почти в пол. Полупрозрачная… Живот и грудь почти обнажены, и Блэр танцует да поёт.

Когда она успела научиться петь, я не знаю, однако пела она не сказать что заслушаешься. Но кого это волнует?.. Все пялились на её живот, прыгающую грудь и красивую попку. Ну и на хвост с ушками.

Думаю, когда она ушла со сцены, мало кто вспомнил хоть одно слово из песни…

Что происходило?.. Я сам в шоке от того, как это всё так произошло. Началось всё с того, что здесь начались предъявы. Вы злодей! Вы заставляете монстров и разумных монстров «Высших» служить вам! Вы тиран и чудовище!

Мы дали видеоответ, а народ взял и пришёл в восторг от моих ПЖМ. Так что мы взяли и дали концерт. Скажу, что это были самые тяжёлые дни в жизни… Нет, не для нас. А нашего продюсера. Хах. Вот он настрадался с нами.

И когда закончилась последняя песня Соён, все мои ПЖМ, кроме Мии, у которой сейчас было наиважнейшее задание, вышли на сцену.

Семёрка бледных Дриад и Николь. Блэр с Альмой. Кира с Евой и Нами с Булькой. Последняя произвела фурор у извращенцев всех мастей. И я не буду говорить, что мы на сцене с ней вытворяли… Но мысли: «Хочу также…» я слышал, словно трубил слон.

Мы поклонились, и коллектив «Женщины-монстры», к названию которого очень хочется добавить «Проблемные», покинул сцену. Но лишь для того, чтобы встретиться с фанатами в другом зале и для фотосессии и раздачи автографов.

Журналистов была тьма, и, пока одни фотографировались, другие отвечали на вопросы. Благо, с ними был переводчик.

— Как я отношусь к тому, кто меня приручил? — удивилась Блэр, столь провокационному вопросу. А спрашивал средних лет журналист он же и микрофон держал. — Когда закончится война, он станет отцом моих лисят. Хочу шесть мальчиков и трёх девочек. Чтобы старшие братики защищали маленьких сестрёнок.

Блэр в этот момент была столь умилительна, что даже журналист растаял и забыл, что он тут для провокаций. Его мысли были слишком уж громкими.