Чтение онлайн

— Если все пойдет как сегодня, мы через пять-шесть недель будем у цели,- сказал довольный Шеклтон.

Он внимательно разглядывает горы, к которым пробирался с такими мучениями прошлый раз, сопутствуя Роберту Скотту и Эдварду Уилсону. Теперь у него совсем другое настроение. Все чаще Шеклтон отмечает в дневнике: «Поверхность ледника неплохая»… «Дорога значительно лучше»… «Погода восхитительная»…

Торжественным днем было для Шеклтона 26 ноября: его отряд миновал самую южную точку земного шара, достигнутую людьми. Со Скоттом и Уилсоном он шел сюда почти два месяца, а теперь добрался до этой широты за четыре недели.

Путешественники предвидели, что очень скоро расстанутся с лошадками. У Гризи и Квэна пропал аппетит, силы их иссякли; они пережили старого Чайнамена лишь на несколько дней. Мясо пони оставили в путевых «депо», часть взяли с собой.

Люди охотно питались кониной, ели ее сырой, замороженной, варили похлебку. Вкусно было слегка разогретое мясо, но приходилось экономить керосин.

Начальник экспедиции ведет отряд через глетчер, сползающий из прохода Шеклтона. Справа тянется горная цепь с могучими пиками, покрытыми вечным снегом. Мало кому выпадает увидеть страну, не известную ни одному человеку! v

Все выше взбираются они по леднику Росса, кое-где спускаются по обледенелым склонам. В дороге складывают из снеговых плит двухметровые гурии — вехи для возвращения. После пурги, задержавшей отряд в начале ноября, погода все время благоприятствует путешественникам. Они довольны, обидно только ограничивать себя в пище; аппетит у всех отличный, однако надо бережно расходовать провизию.

Отряд вступает в область, где с шельфовым гигантом Росса смыкается неведомый миру ледник. Шеклтон дает ему имя Уильяма Бирдмора, своего покровителя. Под мощным давлением в этом месте возникли колоссальные белые гребни, бесчисленные трещины разверзли свои темные пасти. Необходимо чрезвычайное внимание! Пропасти расширяются книзу. Люди смотрят в сине-черную ловушку, бросают в бездну куски льда, но отзвука нет.

Глетчеры, сползающие по склонам гор и в долинах, обтачивают скалы, увлекают с собой огромные валуны и обломки. Первобытный хаос!

— Вероятно, так выглядела Северная Европа во времена Великого оледенения,- говорит Маршалл.

— Скорее бы добраться до другого берега этой ужасной ледяной реки,- откликнулся Шеклтон.

У отряда теперь двое саней с грузом. Впрягшись в лямки, люди тянут первые сани, позади идет единственный уцелевший пони Соке со вторыми. Скорость уменьшилась, но, к счастью, нет пурги. Температура 5-8 градусов мороза, солнце обжигает, люди вспотели, хотя поверх белья на них только рубашка и легкие штаны, а вот ноги мерзнут.

Если светит солнце, трещины удается заметить, но в пасмурные дни трудно распознать перекинутый над пропастью снежный мост, и то мгновение, когда люди ступят на него, может стать роковым.

Беда пришла 7 декабря. Уайлд вел Сокса. Трое шедших впереди услышали возглас: «Помогите!» Они бросились назад. Передний конец саней повис над бездной. Уайлд, раскинув руки, держался за ее края, а Соке исчез. Путешественники помогли товарищу выбраться и подползли к провалу. Ни звука не доносилось из черной пропасти, поглотившей последнего пони, ничего нельзя было разглядеть в ее глубине.

— Я шел по вашему следу и вдруг почувствовал как бы сильный порыв ветра, повод выхватило из руки,- рассказал Уайлд.- Дышло саней обломилось под тяжестью Сокса…

Но беда могла быть несравнимо большей. Человек спасся от гибели. А если бы вместе с пони в пропасть рухнули сани, четверо исследователей с двумя спальными мешками и мизерным запасом продуктов вряд ли добрались бы до зимовки.

Люди тащат двое саней — 450 килограммов груза — и все же в следующие три дня проходят по 19-20 километров.

Показалась вершина, над нею нависло облачко. Неужели это действующий вулкан? Так далеко на юге?! Отряд подходит к Подножию вершины. Нет, это не вулкан! Гору назвали Клаудмейкер — «Делающий облака». Шеклтон поднимается метров на двести и приносит образцы горных пород. Его спутники тем временем приготовили ужин, теперь они перетирают между камнями остатки маиса — «наследство», доставшееся от пони; в таком виде лошадиный корм можно сварить быстрее.

Голод изводит путников. На стоянках и в пути они вспоминают вкусные блюда, придумывают необычайные яства и вполне серьезно рассказывают о них. Ночами людям снится еда, а пробуждаются они с чувством острого голода.

Дорога ухудшилась. 12 декабря отряд продвинулся к югу лишь на пять километров. Все выше взбираются путешественники. За полтора месяца они достигли 85-й параллели и поднялись на 2000 метров над уровнем моря. А горы еще тянутся к юго-востоку.

Люди часто падают, ушибаются, у всех синяки. То один, то другой проваливается в трещину и повисает на лямках, прикрепленных к саням. Товарищи шутливо кричат: «Достал до дна?» Потерпевшего вытаскивают и продолжают путь. Голод с каждым днем усиливается. Когда же удастся поесть ’ вдоволь? Отросшие бороды превращаются в комки льда, он оттаивает только на ночевках. «Напрасно не взяли с собой ножниц»,- досадует Шеклтон.

Фрэнк Уайлд ушел разведать местность и вернулся с новостями:

— Я взобрался на высокий холм и увидел к югу плато.

— Значит, завтра наступит конец нашим испытаниям, мучительных подъемов больше не будет?! Мы пойдем по ровному материковому льду…

— А вот что я нашел на склоне,- продолжал Уайлд, показывая несколько геологических образцов.- Думаю, каменный уголь. Его несколько слоев, толщиной от десяти сантиметров до двух метров.

— Это важное открытие, представляю, с каким интересом ученые займутся нашей находкой,- заметил начальник.- Возможно, в отдаленные геологические эпохи Антарктида была «мостом», соединявшим Южную Америку с Австралией, и на месте нынешней белой пустыни росли густые леса, существовал животный мир. Великое оледенение погубило их… Надо бы осмотреть угольные пласты, но нам нельзя терять время. Отложим зто дело до возвращения, а сейчас поспешим…

До полюса больше 500 километров. С места ночевки берут только необходимое, остальное укладывают в «депо». Отряд пересекает высокие, острые, как бритва, гребни, мощные ледопады, огибает огромные белые глыбы. На крутизну сани втаскивают поочередно, общими усилиями, а через островерхие гребни перебираются, связавшись альпийскими веревками, не раз спасающими жизнь.

— Весь день мне казалось, будто я иду по стеклянной крыше лондонского вокзала,- говорит Уайлд на биваке.

— Мы преждевременно обрадовались, полагая, что плато близко. Высота более 2700 метров, а подъёмам конца не видно.

Горы простираются за 86-ю параллелью, их снежные куполы возвышаются на четыре с половиной километра, почти вертикальные склоны некоторых пиков обнажены.

Путешественники истощены, но вынуждены снова сократить пайки — иначе не дойти до полюса. По утрам они накидывают лямки: «В дорогу!» Обходят пропасти, эти ледяные могилы, вязнут в сугробах и все дальше проникают в таинственный и коварный белый мир.

Отряд взбирается с одного ледяного уступа на другой. Снежный путь каждые несколько километров поднимается на крутой гребень. Какая-то гигантская лестница! Одолевая очередное препятствие, люди надеются, что это последний перевал, за которым лежит равнина, плоскогорье Антарктиды. С ожесточением, иной раз с яростью они карабкаются по льду, таща на веревках сани. Скользят, срываются, падают, опять ползут и опять видят впереди новую преграду, а за ней еще и еще… Эти дикие обрывы отнимают не только физические силы, но и частицы надежды.