Чтение онлайн

– Ну и что? Постоянно у нас всплески во всех Зонах. Они регулярны с момента создания измерительных приборов по выявлению излучения. Что в этом такого?

– Товарищ полковник! Речь идет о всплесках излучения с увеличением мощности выдачи энергии в три-четыре раза от обычного. Это происходит по ночам, а днем возвращается в обычное состояние. Такого еще ни разу не было зафиксировано с момента, как мы научились фиксировать излучение с помощью созданных измерителей напряженности излучения «ИЗНИЗ-1». Такие всплески никогда не давала даже Зона № 61…

С того самого момента, как новому советскому государству стало известно о Зонах и наделённых нестандартными возможностями (так они проходили по официальным документам) было создано специальное Управление, тогда еще при НКВД. Потом оно много раз меняло название и структуру подчинения, но суть оставалось одной и той же: контроль за происходящим в Зонах и надзор за «одарёнными».

Зоны были взяты под тотальный контроль, который со временем слабел и слабел, но на местах при Зонах были отделы их Управления, которые продолжали опосредованно осуществлять контроль.

С конца семидесятых годов контроль осуществлялся постольку-поскольку. Ну а уж в конце 80-х начале девяностых был почти утрачен. Наверное, уже больше по инерции, а с момента появления спутников на космической орбите Земли, - слежение и контроль осуществлялись с помощью космического слежения.

Правда с каждым годом всё труднее удавалось пробивать установку специально разработанных приборов контроля за Зонами на спутники. Самое высокое начальство всё неохотнее утверждало создание и размещение этих приборов на спутниках. Толку от них было чуть, по мнению больших чинов, а государство очень не любит тратить деньги просто так.

– Твою мать! Только этого нам не хватало. Почему во время моей службы? Ладно, это вопрос риторический. Где документы?

– Вот, пожалуйста, я принёс все расчеты и анализ, товарищ полковник.

– Оставьте здесь, я подготовлюсь к докладу генералу, а вы можете быть свободным…

**********

Михаил сидел на кухне и ужинал в окружении своих домочадцев. К нему в гости приехали родители и он был этому несказанно рад. Почему-то он вдруг понял, что вообще не хочет отсюда уезжать. Хотя собирался провести здесь не более пары-тройки дней, но задержался уже почти на неделю.

Он просто «летал», давно уже не чувствовал себя так физически хорошо и ничего не болело. Раньше, изредка перед плохой погодой побаливали два старых перелома на руке и ноге, которые он получил в девятнадцатилетнем возрасте в армии по собственной дурости. Да и давление, несмотря на его возраст, - пошаливало. Михаил знал, что это у них с отцом наследственное, к сожалению. У отца давление часто «прыгало», а началось у него это в достаточно раннем возрасте. Почти сразу после наступления двадцати пяти лет. Вот и Михаил не избежал этого, к сожалению.

А тут у Михаила всё как рукой сняло. Никаких болей в сломанных костях, никакого давления. Лепота…

Общий эмоциональный фон и какого-то ощущения накопления внутренней Силы с каждым днем увеличивало его желание остаться здесь на подольше. Правда он пока даже не понимал, что и как ему делать с этой Силой.

В город его уже абсолютно не тянуло, если бы не его бизнес, то он бы отсюда и не выезжал, вообще.

Сидя за столом и наслаждаясь приготовленным мамой ужином, он с улыбкой смотрел, как мама общается с Клушей. Чем-то она напоминала ребенка, который наконец-то встретили свою маму, которую она очень долго не видела. Всё это выглядело очень забавно и смешно.

Всё время Клуша была рядом с мамой - не приставала и не требовала внимания, но почти ни на шаг не отходила от неё. Такое было ощущение, что мама воспринимает её именно как маленького ребенка: могла погладить её по голове или посадить её себе на коленки и что-то ей рассказывать.

Особенно Клуше полюбились сказки, которые мама вчера её прочитала. Было забавно видеть нечеловеческое существо на коленях у мамы, прямо как ребенок на коленях у бабушки. Слушавшего сказки прямо со светящимися зелёным глазами.

Мама уже второй день подгоняла одежду, которую она сшила для духов. Пояснив, что тогда она сделала всё на «живую», а теперь надо дошить и сделать всё, как надо. Сетовала на то, что её не хватает её швейной машинки.

Очень ей понравилась ткань, которую купил Михаил. Ну еще бы, её стоимость была просто баснословной, но Михаил абсолютно не жалел об этом.

Минька тоже крутился неподалеку, но один раз попавшись маме, когда неосторожно оказался на расстоянии её вытянутой руки, - был поцелован в вихрастую макушку. После чего с вытаращенным глазами сбежал от матери и больше к ней не подходил, ходил кругами вокруг неё с Клушей и всё время ворчал:

– Я не маленький, мне уже почти пятьдесят лет. А меня целуют… как маленького… Б-р-р-р…

Но, судя по его ревнивому взгляду, бросаемого на Клушу, которая так и нежилась от ласк матери Михаила, это было больше показное недовольство нежностями со стороны матери, а не реальное.

Но не совсем было понятно - это ревность к нежности от матери к Клуше или ревность к самой Клуше.

Василий в руки никому из родителей не давался, большую часть времени проводил вне дома. Но утром почти всегда оказывался спящим на груди Михаила, в связи с чем каждый раз был обруган и изгоняем тапком из спальни, если получалось попасть. Только это мало помогало, результат был один и тот же – спящий кот по утрам на груди у Михаила, даже закрытая дверь не помогала. Этот диверсант умудрялся пробраться в спальню, а дверь оставалась закрытой на защелку…

– Ты не серчай, Хозяин. Она дикая просто, вряд ли в её жизни с ней так обращались, тем более люди, - «виноватился» перед ним Мирон за Клушу, который степенно сидел за журнальным столиком и играл с отцом в шахматы. Оказалось, что он очень хороший игрок, натренировался как-то за долгую жизнь. Поэтому боролся с отцом достойно, проигрывая две трети партий, а треть - выигрывая. Отчего отец, признанный чемпион города по шахматам среди любителей, только входил в раж и играл с Мироном часами.

– Мирон, не говори ерунды. Я не собираюсь сердится, если маме - это нравится, то нравится и мне. Я уже не маленький ребенок, чтобы ревновать, что мама гладит не меня, а Клушу. Посмотри, они же наслаждаются общением, так зачем это портить?

Мирону и отцу только оставалось лишь рассмеяться, глядя, как Клуша разлеглась на коленях матери, которая в это время что-то искала в кусках ткани, разложенных на столе, а другой рукой почесывала ей брюшко, отчего Клуша просто балдела. А Минька сидел рядом на стуле и дулся, наверное, что не ему это досталось.

– О как! – вдруг воскликнул Мирон. – Хозяин, мне надо отлучиться, - выпалил он.

– Ну раз надо, то иди.

Тут же раздался хлопок, Мирон исчез.

– Никак к этому не привыкну, - вздохнула мама.