Чтение онлайн

— Нет, спасибо, — Кирилл отрицательно мотнул головой.

— А вы?

Борис Борисыч оторвался от созерцания озера, выпрямился на своем месте и тоже отрицательно мотнул головой.

— Тогда Шарику отдам, — проговорила хозяйка, накрывая кастрюлю крышкой.

Кирилл поискал глазами Шарика, но тот, видимо, решил в этот раз не присутствовать.

За чаем Борис Борисыч несколько успокоился, но погрузился в глубокую задумчивость. А на Кирилла вдруг напала необычайная сонливость; он мечтал только о том, как доберется до флигеля и завалится спать. Как всегда быстрее всех выпив свой чай, Катя вышла из-за стола, сказала вежливо: «Спасибо!», и, надев панамку, отправилась по своим делам. На этот раз она не пошла к озеру или в сад, а направилась к дому. Вид у нее был сонный, хотя с утра выглядела вполне бодрой и веселой. Кирилл провожал Катю взглядом, пока она медленно поднималась по лестнице на второй этаж, потом повернулся к Анжеле. Он хотел ей что-то сказать, даже губы его шевельнулись, но фраза не сложилась, и пришлось только смущенно улыбнуться.

— Что? — тихо спросила Анжела, улыбаясь в ответ.

Кирилл смутился еще больше и только отрицательно покачал головой, но потом все же сказал:

— Утро сегодня хорошее — тихое, спокойное. Но день будет, как всегда, жарким.

Анжела сделала такое движение, словно говорила: «А, понятно». Она продолжала смотреть на Кирилла, повергая его в еще большее смущение.

— Кирилл Иванович, хотите еще чаю? — хозяйка протянула руку, готовая взять опустевшую чашку.

— Да, конечно! — с жаром сказал Кирилл.

Анжела опустила взгляд. Она тянула в разные стороны закрутки фантика, наблюдая, как медленно вращается разворачиваемая конфета.

Получив из рук хозяйки чай, Кирилл сделал большой глоток и чуть было не поперхнулся, с трудом подавил рвавшийся из горла кашель, чувствуя, как на глазах выступают слезы.

— Александра Владимировна, — вдруг сказал вышедший из задумчивости Борис Борисыч. — А в вашей местности не происходили какие-нибудь необычные явления?

— Что? — переспросила хозяйка, удивленно поднимая брови. Она оглянулась на Кирилла, потом снова посмотрела на Борис Борисыча: — Явления?

Кирилл тоже посмотрел на Борис Борисыча.

— Природные явления, — спокойно продолжал тот. — Например, резкое изменение погоды или какие-нибудь необычного цвета облака. Может, уровень воды в озерах заметно менялся или рыба выбрасывалась на берег? Короче, что-то такое, что поразило вас своей необычностью, понимаете?

— Понимаю, — Александра Владимировна вновь оглянулась на Кирилла, но тот очень внимательно смотрел на Борис Борисыча. Только Анжела, погруженная в свои мысли, продолжала наблюдать за вращением в своих руках очередного фантика; перед ней на столе уже лежали две развернутые шоколадные конфеты и яркие обертки от них.

Хозяйка, подумав немного, вздохнула и встала из-за стола.

— Нет, Борис Борисыч, — сказала сна. — Ничего такого у нас никогда не происходило и не происходит. По крайней мере, ничему удивляться не приходится. Может, вам еще чаю налить?

От чая Борис Борисыч тоже не отказался. Прихлебывая из чашки, он вновь стал посматривать то на небо, то на озера, затем вновь погрузился в глубокие размышления.

Кирилл вдруг ощутил, что еще немного, и просто уснет за столом. Поблагодарив Александру Владимировну, он поднялся и отправился к себе. Во флигеле он заставил себя раздеться, расстелить постель и только тогда лег и заснул, даже не укрывшись хотя бы простынею: в комнате уже стояла жара.

Он проспал около двух часов. Глаза открылись сами, и, как ни странно, последующей за пробуждением вялости не ощущалось. Кирилл легко поднялся, с удовольствием побренчал гвоздиком рукомойника, плеская себе в лицо водой, оделся и спокойно уселся перед печатной машинкой. Он даже с некоторой теплотой посмотрел на заправленный в каретку листок: ведь именно он привел его сюда, в это странное и прекрасное место. Теперь Кирилла нисколько не раздражало это кажущееся бездействие; сам процесс размышления, поиска идеи доставлял большое удовольствие. И очень хорошо, что никто не мешает, не отвлекает, не мотается перед окнами туда-сюда…

Перед окном что-то мелькнуло и исчезло за левым краем рамы. Шарик, наверное, мается. Кирилл вышел из флигеля и остановился на пороге, жмурясь от яркого солнечного света. Ничего-то не изменилось: солнце жарит во всю ивановскую, воздух горячим киселем обволакивает тело, вливается в легкие, заполняет голову, превращая мысли в тягучую патоку. Хватил шилом патоки! — хороший все-таки оборот… А ведь Александра Владимировна произнесла интересную фразу: «Ничего такого у нас никогда не происходило и не происходит. По крайней мере, ничему удивляться не приходится». Им-то, может, и не приходится, привыкли. А стороннему человеку — тоже не приходится?

Опустив нос к земле, мимо колодца с озабоченным видом проплелся Шарик. Интересно, а кто же тогда мелькнул перед окном?

Кирилл вышел на дорожку и посмотрел в глубь сада. В тени яблони, в ромашковых и колокольчиковых зарослях, явно кто-то прятался.

— Посмотрим, посмотрим, — пробормотал Кирилл. Мягко ступая, он осторожно двинулся по дорожке. Подходя к зарослям, даже присел, чтобы незаметно подкрасться.

— А вот сидеть на голой земле нехорошо! — громко произнес Кирилл, выпрямляясь во весь рост. Сначала он видел макушку со смешными хвостиками-ушками, теперь — серьезное, даже строгое, лицо.

— А я не на земле сижу, — Катя слегка подвинулась, показывая, что сидит на маленькой досочке, положенной в траву. Рядом возвышалась охапка сорванных одуванчиков, ромашек, васильков и стеблей каких-то непонятных растений. В руках Катя держала сплетаемую гирлянду из цветов.

— Красивый венок получается, — сказал Кирилл. — Я таких раньше никогда не видел.

Катя вплела очередную ромашку, вытянула из охапки желтый одуванчик и показала Кириллу.

— Какой цвет ты видишь?

— Желтый, — ответил Кирилл.

— Я не так спросила, — покачала головой Катя. — Как ты его видишь?

— Как маленькое солнышко, — сказал Кирилл, улыбаясь.

— Нет, — Катя зажмурилась и завертела головой. — Ты сравниваешь. А попробуй одними словами сказать, как ты видишь этот цвет?

— Ну-у как, как? — Кирилл сел напротив прямо в траву и посмотрел на Катю снизу вверх. — А разве можно цвет ни с чем не сравнивать? Бывает цвет просто желтый, а бывает — светло-желтый, темно-желтый…

— Нет-нет! — Катя замахала рукой. — Я совсем про другое. Вот для меня это желтый цвет, — она ловко вплела одуванчик в гирлянду, — и для тебя это желтый цвет, но ты его так только называешь, а видишь, может быть, зеленый или синий…

— Подожди-подожди, — остановил ее Кирилл. — Как это — зеленый или синий? Я что, дальтоник?

— А что такое — дальтоник?

— Это человек, который не различает некоторых цветов. Например, красный цвет он видит как зеленый.