Чтение онлайн

— Я так и знала, так и знала! — Зинаида Васильевна чуть не заплакала. — Мне Закрёпов все сказал. Он меня предупредил. Я спросила его, можно об этом рассказывать или же дать подписку о неразглашении. А он говорит: «Рассказывайте сколько хотите, вам все равно никто не поверит, поэтому не очень упорствуйте. А то, сами знаете, можно угодить…»

— Ну хорошо, хорошо, — примирительно сказал Илья. — Ладно, не расстраивайся. — Он подошел к матери и погладил ее по голове. — Давай пройдемся конкретно. Я думаю, ты со мной согласишься. Вот у тебя тут дискета…

Зинаида Васильевна открыла глаза, и ее взгляд уткнулся в декоративный камин в стене напротив. Она не любила декоративные камины; если уж есть камин, так надо, чтобы он был настоящий и грел!

После четырех часов Шанталь и Даниэль спустились сверху довольные, умиротворенные.

— Почему у вас такой траурный вид? — спросила Шанталь.

— Да ничего особенного, снится Бог знает что. Ну а вы-то как, хорошо поработали?

Даниэль и Шанталь хитро переглянулись.

— Да мы, честно говоря, хорошо поспали, — сказала Шанталь. — Только плохо, что у меня пилюли цу энде.

— Какие пилюли? — не сразу поняла Зинаида Васильевна.

— Контрацептивы, — просто сказала Шанталь. — Здесь, наверное, есть какая-то фармасия, надо будет купить.

Зинаида Васильевна понемногу привыкала к европейской раскованности в поведении и в разговорах на некоторые деликатные темы. Во многих семьях дети называли родителей не «мама» и «папа», а по именам, будто они были им друзья и подружки. Ее перестала шокировать демонстрация нежных чувств даже у немолодых людей — все эти прилюдные объятия и поцелуи. Она больше не удивлялась, встречая парочки откровенных гомосексуалистов в общественном транспорте. Те не только не скрывали, но вызывающе подчеркивали свою близость. Она не одобряла их показное поведение, но, в конце концов, никто не нарушает порядок, никто ни к кому не пристает. На улицах чисто, в магазинах, больницах, кафе и ресторанах встречают приветливо. Зинаида Васильевна поражалась, как много в городах зелени, какие чистые автомобили. Чистейший воздух, несмотря на огромное количество машин. Под ногами брусчатка вместо дрянного асфальта в заплатках. Почти полное отсутствие злокачественной пыли, прекрасная на вкус вода из-под крана, которую можно пить без страха. Правда, на вокзалах и в метро попадаются прилипчивые наркоманы и попрошайки.

Хотя погода никого не радовала, решили все-таки прогуляться по берегу моря и пособирать устриц после отлива. Даниэль пообещал:

— Я вам приготовлю кое-что необыкновенное! Родители все предусмотрели, здесь есть специальные ножи для чистки устриц, и если мы все втроем поработаем, то быстро управимся.

Но на берегу моря желание собирать устриц быстро улетучилось. Погода становилась столь отвратительной, что даже разговаривать друг с другом стало трудно. Они часто останавливались из-за невозможности двигаться вперед. Чтобы руки не мерзли, все трое держали их в карманах… Именно в то мгновение, когда ветер затих на несколько секунд, они услышали со стороны пляжных строений надсадные прерывающиеся вопли.

По просьбе Зинаиды Васильевны, которая боялась, будучи иностранкой, являться в полицейское отделение без паспорта, заскочили домой за документами и тут же побежали в полицию на соседнюю улицу. Шанталь размахивала найденным на пляже белым шарфом.

После осмотра места преступления и отправки трупа в морг все вернулись в единственный полицейский участок Пфаллинс-Порта. Двое полицейских долго выслушивали, а потом вводили в компьютер сбивчивый рассказ Даниэля и Шанталь о происшествии. Шанталь особенно напирала на необычный вид белоглазого человека. К тому же наблюдательная девушка запомнила номер серебристого автомобиля. Она отдала шарф полицейским, это была первая улика. Зинаида Васильевна уже заметила, что все голландцы говорят по-немецки, а немцы, за редким исключением, по-голландски не говорят. Тут же находился совершенно обескураженный ван Густен. Он рассказал, что его работающий в Брюсселе родственник, Вим Ламбрехтс, приехал неожиданно, без звонка, в ужасном настроении и должен был, как он объяснил кузену, встретиться с друзьями. Сегодня утром за ним зашел человек небольшого роста, одетый почти так же, как Вим, тоже в шляпе и в белом шарфе. Они ушли вместе, а теперь вот… При этих словах ван Густен горестно развел руками. Двое полицейских, отпустив ван Густена, обратили, наконец, свои взоры на Зинаиду Васильевну. Она тоже решила отдать вещдоки. Сначала открыла сумочку, потом вспомнила, что на пляже была без сумки и сунула руку в карман. Вытащила порванную пачку найденных бумажных носовых платков, и… Ее мгновенно охватила паника. Она лихорадочно шарила во всех карманах. Дискеты не было! Ее жест и сумасшедшее выражение в глазах не остались незамеченными.

— Что вы ищете, мадам? — спросил один полицейский.

— Ничего, — в замешательстве сказала Зинаида Васильевна, протягивая ему носовые платки. — Вот, нашла их около домика.

— Больше вы ничего не нашли?

— Нет, — сказала Зинаида Васильевна в полной уверенности, что эту очевидную ложь может не заметить только слепой.

Полицейский внимательно смотрел на нее несколько секунд.

— Ваши документы, пожалуйста.

— Битте, — сказала Зинаида Васильевна и достала из сумочки советский загранпаспорт, оставшийся в наследство от несуществующего больше государства.

Полицейский недолго изучал ее паспорт.

— Госпожа Воскресоф, — торжественно произнес он, — ваша виза просрочена! Вы находитесь на территории королевства Нидерландов незаконно!

Зинаида Васильевна все это сделанное по-немецки сообщение поняла. Даниэль стал быстро объяснять про зубы. Зинаида Васильевна уже не понимала слова, но суть прекрасно уловила. «Сейчас, наверное, арестуют меня», — подумала она. Даниэль совал полицейскому справку от дантиста, а тот ни за что не хотел принимать ее во внимание. Все время возникало слово «ауслендерамт». Неожиданно второй полицейский, до сих пор не произнесший ни одного слова, спросил по-русски:

— Вы имет абратно билет?

— Конечно! — с готовностью подтвердила Зинаида Васильевна, протягивая ему аэрофлотовский билет на самолет.

В разговор вмешалась Шанталь и начала темпераментно что-то доказывать. Даниэль сказал тихонько, покрутив пальцем у виска:

— Они такие дураки, спрашивают, может быть, эти криминалы твои знакомые, потому что они тоже говорят по-русски!

Несмотря на незавидное свое положение, Зинаида Васильевна даже засмеялась от неожиданности. Она ко всему была готова, только не к такому нелепому предположению. Спор между Даниэлем, Шанталь и полицейскими продолжался. Наконец стало потише. Первый полицейский, строго глядя на Зинаиду Васильевну, произнес последние слова очень суровым тоном. Даниэль возмущенно завращал глазами. Второй полицейский протянул ему и Шанталь визитные карточки. Из его слов Зинаида Васильевна поняла, что они должны будут звонить в случае надобности. Даниэль сказал Зинаиде Васильевне:

— В общем, Зин, ты не переживай. Они говорят, что тебе надо уезжать из Голландии в двадцать четыре часа. Они решили занести тебя в компьютер за нарушение визового режима. И теперь тебе запрещено приезжать в Голландию. Но ничего, — успокоил Даниэль, — мы завтра поедем в Дортмунд, посидим там в очереди, продлим твою визу и вернемся обратно.

Зинаида Васильевна расстроилась больше за ребят, чем за себя.

— Ну вот, как неприятно, испортила вам весь отдых! В конце концов, постоянные зубные коронки можно и дома поставить.

— Да ладно, — сказал Даниэль. — Съездим в Дортмунд и все уладится.

Полицейские опять заговорили. Пришлось срочно покинуть отделение, потому что голландским ментам совершенно очевидно надоели разговоры на русском языке. Они что-то сказали, из чего Зинаида Васильевна разобрала слово «раус».

— Тихо! Тихо, господа! — сказала Шанталь, улыбаясь. Она подняла к груди обе руки успокаивающим жестом.

Уже на улице она обругала полицейских:

— Кретиноватые флики! По-моему, они меня возненавидели, никак не хотели верить, что у белоглаза физиономия, как у робота!

Зинаида Васильевна еще больше помрачнела после посещения полиции:

— Что поделаешь, везде полиция тупая. Шанталь продолжала возмущаться:

— Они требовали неэмоционального реалистического описания обоих субъектов. Все время уговаривали меня не выдумывать про белые глаза, серо-зеленый фейс, про лучи из глаз и про то, что нас приподнимали. Идиоты! Лучше бы попросили меня сделать фоторобот! Но они сказали, что я слишком хорошо все описала, и этого достаточно. И еще иронизировали, что для фоторобота на робота у них нет специальной аппаратуры. Сказали, вызовут нас обязательно еще. Я попросила разрешения съездить на один день в Германию, чтобы помочь вам пролонгировать визу. Они разрешили, но недовольны.