Чтение онлайн

— Похоже на обычную дружескую вечеринку.

— Точно. И все преисполнены божественной благодати. Если ты просыпаешься утром с одним из посвященных братьев, ты знаешь: Бог захотел, чтобы вы с ним были счастливы. Все, кого поцеловал Фостер, могут принадлежать тебе, а ты — им всем, — она задумалась. — Это как ваше разделение воды. Ты понимаешь, Майк?

— Вникаю, — согласился Майк.

«Майк!!»

«Подожди, Джилл. Подожди, и ты поймешь».

— Одной татуировки мало, чтобы попасть на Собрание, особенно в чужую церковь, — продолжала Пэтти. — Я, узнав маршрут цирка, рассылаю по церквям тех городов, где буду выступать, отпечатки своих пальцев. Их должны опознать по картотеке посвященных. Я лучше пропущу день в цирке, но обязательно пойду на Собрание Счастья или на воскресную службу. Очень часто я просто стою на собрании, а все рассматривают мои непревзойденные священные картины. Каждая секунда такого выступления — блаженство. Иногда мы с боа разыгрываем Еву и Змия, тогда приходится маскировать татуировку. Кто-нибудь из братьев играет Адама, нас изгоняют из рая, и проповедник объясняет, что это значит на самом деле, а не врет, как католики. И мы у всех на глазах вновь обретаем невинность, и все следуют нашему примеру.

Всем нравится мой поцелуй Фостера, потому что меня поцеловал именно Фостер, который вот уже двадцать лет на небесах. Подлинность поцелуя тоже засвидетельствована. Иногда я рассказываю, как это было.

Миссис Пайвонски, после недолгого колебания, начала рассказывать, и весьма подробно, историю поцелуя. Джилл поймала себя на том, что разучилась краснеть. Потом она вникла, что Пэтти похожа на Майка, они оба невинны, в их деяниях просто не может быть греха. Ей вдруг захотелось, ради счастья Пэтти, чтобы Фостер на самом деле оказался святым, который навеки спас душу Пэтти от греха.

А Фостер-то! Боже правый!

Джилл вспомнила комнату со стеклянной стеной и мертвые глаза Фостера, казавшиеся живыми. Она подумала, что вряд ли захотела бы принять его поцелуй, и даже вздрогнула. Джилл поскорей прогнала воспоминание, но Майк его перехватил. Она почувствовала, что он улыбается.

Джилл поднялась.

— Пэтти, к которому часу тебе нужно быть в цирке?

— Да уже пора.

— Уже. Отправление в девять тридцать.

— Малыши скучают. Ревнуют к обществу.

— Сказала бы им, что идешь на Собрание Счастья.

Патриция рассмеялась и обняла Джилл.

— Я ложусь спать, — продолжала Джилл, — когда тебя завтра будить?

— Так: если я приеду к восьми, то успею проверить, как погрузили малышей. Буди в семь.

— Завтракать будешь?

— Нет, а то в дороге нечего будет делать. С удовольствием выпью кофе.

— Я приготовлю. Ладно, воркуйте. Майк по ночам не спит.

— Совсем?

— Совсем. Он думает.

— Вот тебе еще один знак. Я знаю, Майк святой, и он сам скоро это поймет. Твое время еще придет, Майк!

— Может быть, — сказала Джилл. — Майк, я засыпаю на ходу. Отнеси меня, пожалуйста, в постель.

Джилл поднялась в воздух и поплыла в спальню. Постель раскрылась, Джилл опустилась на нее и сразу же заснула.

В семь часов она проснулась и выглянула в соседнюю комнату. Свет был погашен, шторы опущены, но Майк и Пэт не спали. Джилл услышала, как Майк произнес с нежной уверенностью:

— Ты есть Бог.

— Ты есть Бог, — откликнулась Патриция странным голосом, как в трансе.

— Джилл есть Бог.

— Да, Майк. Джилл есть Бог.

— И ты есть Бог.

— ТЫ есть Бог. Ну же, Майк!

Джилл тихонько прошла в ванную и принялась чистить зубы. Умывшись, она сообщила Майку, что уже не спит. Он принял сообщение. Когда Джилл вернулась в гостиную, шторы были подняты, в окна светило солнце. Джилл расцеловала друзей.

— Ты есть Бог, — сказала Пэтти.

— Да, Пэтти. И ты есть Бог. Бог во всех нас.

Джилл посмотрела на Пэтти и даже в ярком утреннем свете не обнаружила на ее лице следов усталости. Она знала, что это такое. Если Майку ночью нужно было общество Джилл, он помогал ей бодрствовать всю ночь. У Джилл возникло подозрение, что ее вчерашняя сонливость была делом рук Майка. Майк мысленно подтвердил.

— Кофе готов, дорогие мои. Есть еще банка апельсинового сока.

Счастливые, все уселись завтракать. Патриция задумалась.

— Что с тобой?

— Ребята, что вы собираетесь делать дальше? У тетушки Пэтти тугой кошелек, и я подумала…

Джилл засмеялась.

— Извини, дорогая, это невежливо с моей стороны. Разве ты не знаешь, что Человек с Марса — богат? Наверняка знаешь!

Миссис Пайвонски смутилась.

— Думаю, да. Я слышала по стерео, но разве можно верить новостям?

— Пэтти, ты просто прелесть! Мне можно поверить: мы братья по воде. Общее гнездо — не просто поэзия. Если тебе будут нужны деньги, говори. Любая сумма. В любое время. Пиши, звони. Лучше мне: Майк с деньгами обращаться не умеет. У меня на счету сейчас есть пара тысяч. Тебе не нужно?

— Что ты! — испугалась миссис Пайвонски. — Мне не нужны деньги.

— Будут нужны — не стесняйся. Майк тебе что хочешь подарит, даже яхту.

Миссис Пайвонски покачала головой.

— Все, что мне нужно от вас, дорогая, — это любовь.

— Это у тебя есть.

— Я не вникаю, что такое любовь, но Джилл всегда говорит правильно, — сказал Майк. — Если у нас есть любовь, она твоя.

— А еще я хочу, чтобы вы спасли свои души. Но об этом я больше не беспокоюсь. Майк сказал мне, что вы в поре ожидания, и объяснил почему. Ты меня понимаешь, Джилл?

— Вникаю. Я уже забыла, что такое нетерпение.

— У меня есть кое-что для вас, — дама в татуировке открыла сумочку и достала оттуда книгу. — Дорогие мои, этот экземпляр Нового Откровения подарил мне Фостер в ту самую ночь, когда поцеловал меня. Пусть он останется у вас.

На глазах Джилл показались слезы.

— Тетушка Пэтти! Пэтти, брат! Мы не можем принять такой подарок. Мы купим новую книгу.

— Нет. Это вода, которую я предлагаю вам во имя нашего братства.

— О, спасибо! — Джилл поцеловала ее.

— Отойди, жадина! Моя очередь, — Майк отодвинул Джилл.

Сначала Человек с Марса поцеловал нового брата в губы, потом в то место, куда когда-то поцеловал Фостер. Потом подумал — по земным меркам, совсем недолго — и поцеловал в то же место на другой стороне. При этом он замедлил время, чтобы успеть захватить капилляры. Казалось, он просто коснулся губами кожи, но Джилл почувствовала его усилие.

— Пэтти, смотри.

Миссис Пайвонски опустила глаза. На коже ярко-красным пятном отпечатались губы Майка. Патриция чуть не упала в обморок, но ее поддержала вера.

— О, Майк!

Вскоре дама с татуировкой стала чинной домохозяйкой в платье с высоким воротом и в перчатках.

— Я не стану плакать и прощаться. В вечности не существует «до свидания». Я буду ждать, — она поцеловала Майка и Джилл и ушла не оглядываясь.