Чтение онлайн

Наконец, как и ожидалось, наступил день, когда большое войско ивисов пришло и встало лагерем к югу от валов, перегородив путь к Каэр Виддай. Часовые князя Айниона заметили среди березняка блеск их копий, и когда они позвали своего молодого господина, он увидел бьющееся на ветру среди вершин деревьев знамя с Белым Драконом. Тогда он усмехнулся про себя, поскольку увидел, что первая часть замысла Мэлдафа сработала.

Как и уловили чуткие уши фрайнка Само в большом зале близ Каэр Вент, владыки ивисов собирались отправить военный отряд, чтобы тот поиграл силой перед Каэр Виддай, словно бы собираясь захватить город. Однако в то же самое время гораздо большее войско шло со всей скоростью к Динайрту, чтобы захватить и укрепить его. Но благодаря острому слуху Само и острому уму Мэлдафа коварный враг вскоре попадется в свою же ловушку! Князю Айниону оставалось только держаться в своих неприступных стенах да поджидать, когда с севера появится великое войско Мэлгона Гвиннеда, чтобы затем присоединиться к нему для окончательного похода на твердыню его убитого деда в Каэр Вент — слишком долго ее оскверняли захватчики из-за моря. Само самолично привез подтверждение всем этим известиям, когда несколько месяцев спустя проехал через Каэр Виддай на юг, возвращаясь от двора Брохваэля Клыкастого, что в Каэр Гуригон.

Наутро после появления под стенами Белого Дракона князь Айнион отправил из города лазутчиков, которые осторожно вошли в лесной сумрак. Вечером они вернулись с донесениями, что весь день по долинам передвигались военные отряды числом не более двух, постоянно меняя одежду и оружие, чтобы сделать вид, будто пришло большое войско.

— Лис знает лесные тропы! — рассмеялся князь Айнион.

Ночью он выслал других лазутчиков, чтобы вызнать расположение врага. Посланцы вернулись, рассказав, что леса и равнины к югу от Каэр Виддай, вплоть до ручья Ллайдиог, покрыты кострами, многочисленными, как звезды Каэр Гвидион. Но, подобравшись поближе, они увидели, что, хотя вокруг и расхаживает стража, у большинства из этих костров людей нет.

— Светит, да не греет — огонь есть, а пира нет! — снова рассмеялся князь Айнион. — Теперь видно, что король Кинуриг на самом деле уплыл за море, да и разум его народа, видать, тоже. Старый и мудрый король никогда не прибегнул бы к такой нехитрой уловке.

Хотя князь Айнион и знал о замыслах и расположении людей Ллоэгра, он ни на миг не ослаблял бдительности. Если уж цель этого представления перед стенами города — привлечь сюда короля Мэлгона и его войско, то кто знает, не замышляют ли дикари какого-нибудь внезапного нападения, чтобы еще вернее достигнуть своей цели? Стража на стенах и воротах Каэр Виддай была удвоена, и три сотни отборных воинов Айниона ежедневно упражнялись в метании копий и мечной игре.

На третий день после появления ивисов под Каэр Виддай к стенам подъехал какой-то человек из вождей Ллоэгра, чтобы переговорить с князем Айнионом. С ним был толмач, говоривший одинаково хорошо на языке бриттов и ивисов, и он-то и передавал каждому речи другого.

Вот как в гордыне своей говорил этот знатный ивис:

— Благородный король Кинрик, сын завоевателя Кердика из рода Водена, послал меня к тебе, чтобы дал ты ему данью золотые кольца и заложников, чтобы мы, столь стойкие и непобедимые в войне, не обрушили на тебя бурю стрел. Незачем нам убивать друг друга, ежели ты только согласишься на эти условия и передашь крепость в руки короля. Ежели ты согласишься — хотя у тебя и нет иного выбора, — то мы позволим тебе с миром уйти к своим людям.

На эти слова князь Айнион, гордо стоя на стене, громко рассмеялся.

— Не дадим мы ни колец, ни заложников, — с усмешкой крикнул он, хотя в сердце его горел гнев. — Мы не сделаем этого никогда, пусть битва наша и будет длиться, как битва Гуитира маб Грайдаула и Гвина маб Нудда — отныне и до Судного Дня. Мой дед Нойтон маб Катен скорее стойко вытерпел бы пытку, чем выдал бы кого-нибудь в заложники или отдал бы свою твердыню.

Дикарь угрюмо рассмеялся, услышав эти слова. Затем заговорил, и звук его гортанной речи был похож на песнь козодоя. Толмач, что стоял у его стремени, перевел его слова:

— Сдается мне, господин, что забыл ты или просто не знаешь, что твой дед и на самом деле выстрадал бесчисленные мучения в змеиной яме короля Кердика, который давным-давно забрал себе его землю и города. А теперь явился его сын Кинрик, Воденом порожденный, вместе со своим наследником Кеавлином-эделингом, чтобы потребовать повиновения от тебя. Советую тебе послушаться, если не хочешь ты повторить жестокую судьбу своего деда.

Князь Айнион на миг отвернулся, чтобы скрыть слезы, поскольку тяжко было ему думать о том, как поступили с его благородным дедом эти дикари. Чтобы наследник Кинвелина Завоевателя претерпел такое от рук безземельных захватчиков Гуртейрна Гуртенау [122] ! Затем он снова повернулся и гордо глянул сверху вниз со стены, запоминая лицо хвастливого чужака. Он решил найти его в битве и отблагодарить своим крепким ясеневым копьем за эти ядовитые слова, что ранили, как зазубренные стрелы.

— Непотребное говоришь, болотный лис! Тебе и твоему народу еще, может, придется пожалеть об этом! Всему Придайну ведомо, что старый Кинуриг, владыка рабов и ворюг, которого ты зовешь королем, уплыл за море вместе со своим войском, чтобы грабить чужие края. Он жаден до сокровищ и оставил вас тут, как беззащитных овец на поживу волчьей стае. Подожди тут немного — мы с моим отрядом выедем и перебьем и тебя, и твоих людей!

Посланец ивисов что-то тихо сказал толмачу, и тот крикнул князю, стоявшему на стене:

— Все не так, как ты думаешь, вэальх! Король Кинрик не уплыл за моря, он здесь с бесчисленным войском! В последний раз спрашиваю тебя: выдашь ли заложников и уступишь ли город? Говорю тебе — прислушайся к моим словам! Кинрик поклялся на белом священном камне посвятить всех, кто есть в городе, Водену, и никто из вас не останется в живых! Припомни, как пировало воронье, когда Аэлла Бретвальда [123] взял Андериду! Теперь Бретвальда — Кинрик Он поклялся отомстить вашей жалкой шайке. Он придет через день-другой, и те, чья кровь не прольется от острого меча, будет повешены на поживу птицам! Я не говорю пустых угроз. Я сказал — ты слышал.

И снова Айнион маб Рин ощутил в сердце горечь — словно укус змеи, ибо нет большего оскорбления для князя бриттов, как услышать, как какой-то бездомный дикарь называет его в собственной его земле вэальх, «чужак».

— Если этот пес Кинуриг стоит на пороге и если он сможет взять эти крепкие стены, то тогда делайте со мной все, что пожелаете. Мы крепки верой в нашего Воскресшего Господа — Йессу Триста, который разрушит упования ваши и дьявола, которому вы поклоняетесь. Убирайся, прежде чем я всажу копье в твое лживое сердце!

Посланник больше ничего не сказал. Он вернулся обратно, в сумрак леса. Князь Айнион спустился по каменной лестнице и поговорил со старшими своего отряда. Один из тех, что были с ним на стене, понимал язык ивисов и подслушал кое-что из разговора посланника и толмача. Толмач вроде бы спрашивал, говорить ли, что войско, которое обложило крепость, ведет сам Кинуриг или его сын — эдлинг. Это подтверждало — хотя и так знали, — что чужак просто врал, чтобы заставить людей Каэр Виддай поверить, будто под стенами стоит сам Кинуриг со всем своим войском.

Айнион радостно объяснил своим людям основной замысел, изложенный старцем Мэлдафом, владыкой Пенардда, на совете Мэлгона Высокого и князей Кимри. Скоро король Гвинедда и его войско подойдут к западным вратам Каэр Виддай, а потом разгонят этот отрядишко, что пыжится изобразить из себя могучее воинство. Затем воины Кимри отправятся на юг, сметая все перед собой, словно Волна Иверддон, Волна Манау, Волна Севера и Волна Придайна, покуда не дойдут до королевского дворца Кинурига близ Каэр Вент.