Чтение онлайн

Этот вечер только что превратился из плохого в самый худший в истории. Сейчас он встанет и быстро убежит. Останется только облако пыли. Мне будет легче больше никогда не встречаться с ним. Я забуду этот ужасный кошмар, как у меня случился нервный срыв у него на глазах, и я облила его смесью для кекса. Даже мысль об этом вгоняет меня в депрессию.

— Ну, теперь ты попала, — наконец негромко произносит Зэндер и поднимает глаза на меня. Я кусаю губу и жду, что он скажет, какая же я дура. Вместо этого его рот искривляется в грозной ухмылке. Я не успеваю извиниться перед ним, он зачерпывает горсть смеси и размазывает по моему лицу.

Я в шоке открываю рот. Холодная жидкость стекает по лицу и капает в мой V- образный вырез футболки.

Зэндер хихикает над выражением моего лица. Не понимая, что делаю, я быстро собираю смесь у ноги и, повторяя его движения, с маниакальным смехом размазываю масло по его щеке. Для меня ситуация настолько сумасшедшая, что я даже не могу её понять.

Мы сидим, молча уставившись друг на друга с широко распахнутыми глазами, пока оба не разражаемся диким хохотом. Каждый старается собрать побольше смеси с пола и швырнуть друг в друга. Я начинаю визжать и смеяться, когда горсть приземляется мне на голову, а Зэндер взвизгивает, когда я приближаюсь и провожу масляной рукой по его волосам.

— О боже, ДЯДЯ! ДЯДЯ! Мне в глаз попала смесь для пирога! — смеясь, жалуется Зэндер, глядя на свои масляные руки в знак капитуляции.

— Заткнись! У меня смесь в ухе! — хихикая, отвечаю я.

Он вытирает руки о свои джинсы и протягивает руку, чтобы тыльной стороной ладони стереть смесь с моей щеки. Он прикасается к моей коже, его рука теплая и мягкая. От его прикосновений я тут же чувствую себя желанной. Так долго я жаждала, что кто-нибудь проявит ко мне такого рода внимание. Этот простой жест наполняет меня неожиданным чувством признательности и ощущения, что он обо мне заботится. Когда он почти все стер, он не убирает руку. Вместо этого он кладет её мне на щеку и проводит большим пальцем по скулам.

Я тяжело сглатываю и задерживаю дыхание. Он смотрит мне в глаза и медленно переводит взгляд на мои губы. Я быстро провожу по ним языком и слышу, как он издает низкий рычащий гортанный звук.

— Я очень хочу поцеловать тебя прямо сейчас, — шепчет он, не сводя взгляд с моих губ.

Моё сердце бешено колотится в груди. Мне следует сказать нет. Мне следует сказать, что ему не стоит связываться со мной, потому что это плохо кончится. Мне следует сказать, что он слишком хороший, чтобы путаться со мной. Мне следует сделать слишком много вещей, но сейчас я не могу ничего, кроме как медленно кивнуть головой в ответ на его слова.

— Окей, — мягко отвечает он.

Он медленно придвигается ко мне. Я закрываю глаза. Ожидание почувствовать его губы на моих слишком велико, чтобы смотреть на него. Я чувствую его дыхание и первое нежное прикосновение его губ. По позвоночнику пробегает дрожь. Его губы мягкие и теплые, он прижимает их к моим. Я выдыхаю ему в рот, когда он обнимает меня за талию и кладет меня на пол рядом с собой. Все плохие мысли улетучиваются, и ничто не беспокоит меня сейчас кроме Зэндера: прикосновения Зэндера, губы Зэндера, руки Зэндера… Он повсюду и заставляет все плохое исчезнуть. Он засовывает язык глубже и издает гортанный рык, сильнее сжимает мою талию. Мои руки обвивают его шею, и я отвечаю на поцелуй всеми силами. Я вкладываю в этот поцелуй каждое чувство, каждую мысль, каждую эмоцию.

— Эддисон! Что, черт возьми, происходит?

Злой голос моего отца разрезает туман удовольствия, которое поглощает меня и Зэндера. Я быстро отстраняюсь от него.

В шоке я смотрю на отца. Он стоит в дверях кухни, раздраженно глядя на нас с Зэндером. Предполагалось, что он пробудет в реабилитационном центре еще две недели. Осознавая, что он в очередной раз сбежал, чувствую, как меня охватывает волна ярости.

В этот момент в голове неожиданно всплывают слова Зэндера. Он сказал: «Это кончится плохо». Интересно, знал ли он, как он был прав.

Время, и еще раз время.

— Эддисон, может быть, на этот раз он действительно начинает жизнь с чистого листа?

В ответ на замечание доктора Томпсон я округлила глаза и скрестила руки на груди.

— Ты не веришь, что человек может измениться? — видя раздражение на моем лице, она старается говорить мягко.

— Кто знает. Исходя из моего небольшого опыта, не похоже, что люди способны меняться к лучшему. Никто не отвечает за свои слова, никто не исполняет своих обещаний.

Я снимаю невидимую пушинку со своей футболки, пока доктор Томпсон что-то записывает в блокнот. Когда-нибудь мне нужно будет подойти к ней и вырвать эту штуку у неё из рук, чтобы посмотреть, она на самом деле пишет что-то или просто играет в крестики-нолики сама с собой.

— Верно. Не каждый человек будет поступать так, как ты ожидаешь. Иногда люди будут тебя предавать. Иногда, хотя они будут говорить, что любят тебя, своими поступками они докажут обратное. Тебе просто нужно решить, есть ли для них место в твоем сердце. Место, чтобы впустить их и показать, что ты от них ждешь. Те, кого мы любим, не могут залезть к нам в голову, как бы нам этого не хотелось. Если они не знают, чего мы хотим или что нам нужно, они никогда не смогут дать нам этого.

Я уже знаю, чего хочу от моего отца. Я хочу, чтобы он вел себя как настоящий мужчина и отвечал за свои поступки. Я хочу, чтобы он вернулся назад, стер все свои неправильные решения и забрал назад все обидные поступки, которые он делал, из-за которых я превратилась в того, кем являюсь сейчас.

Хотя я знаю, что это невозможно. И, честно говоря, я не уверена, что у меня хватит сил освободить для него место в голове. Это место занято моими обязанностями, с тех пор как он слетел с катушек.

Зэндер быстро встает с пола, берет меня подмышки и помогает мне подняться. Мой отец стоит в дверях и переводит взгляд между нами. Неожиданно его глаза останавливаются на лице Зэндера, минуту он смотрит на него в замешательстве, щуря глаза и изучая его лицо, пока Зэндер не отводит глаза.

— Мы знакомы? — спрашивает мой отец, разрушая неловкую тишину, которая повисла в комнате.

Зэндер неловко смеется и не смотрит в глаза папе. Он вытирает руки об штаны.

— Ага, люди постоянно так говорят. Думаю у меня стандартное лицо.

Он поворачивается ко мне лицом и мягко говорит, чтобы отец не слышал:

— Я лучше пойду. Я позвоню позже.

Я вопросительно смотрю на него, пытаясь вспомнить, давала ли я ему номер.

— Мег выдала мне твой номер телефона, когда я заходил последний раз. Я не звонил без предупреждения, чтобы не показалось, что я и правда тебя преследую, — тихо говорит он, на лице блуждает милая улыбка. Он разворачивается и быстро проходит мимо отца с опущенной головой.

— Сэр, — на прощание бормочет он моему папе, проносясь мимо него и выбегая через заднюю дверь.