Чтение онлайн

— Какое слово? Что я брошу тебя в беде?

— Что ты никому ничего не скажешь. Это моя жизнь. И это мой ребенок.

Что может в такой ситуации сделать Джулиет? Слегка качает головой, воздевает руки. Она согласна.

Энни поворачивается уходить.

— Постой, подружка, — зовет ее Джулиет. — Мы с Генри идем завтра в “Найтбоун”. Пойдем с нами, а?

Она имеет в виду кафе поэтов “Найтбоун” на Манхэттене. Конечно, Энни не согласится, но все-таки нужно напомнить ей, что мир не сошелся клином на одном подонке. Да и нельзя отпускать ее в таком настроении.

— А что такого? — говорит Джулиет. — Ты ведь не в тюрьме сидишь. Расслабишься немного. О процессе говорить не будем — обещаю.

— Джулиет, ты не понимаешь. Я буду находиться под секвестром. Меня запрут в каком-то мотеле. При всем желании я не могла бы с тобой встретиться, а желания встречаться у меня в любом случае нет. И ты это знаешь. Что за дурацкие вопросы?

Она уходит не прощаясь.

Раннее утро следующего дня. Энни сворачивает желтый листок бумаги, сдает его председателю суда присяжных.

В узкое оконце скудно проникает дневной свет. День опять выдался дождливый.

Председатель — это женщина — сгребает все листочки в кучу и начинает читать:

— Виновен. Виновен. Виновен. Не виновен.

Шевеление среди собравшихся. Я попалась, думает Энни. Это мой листок, все решат, что я свихнулась.

— Виновен, — продолжает читать председательница. — Виновен. Кто-то тут еще написал “да”. Что это значит?

— Это значит виновен, — говорит Морин, пожилая дама, скорее даже бабушка, в лиловом костюме.

— Виновен. Не виновен.

Энни потрясена. Господи, неужели нашелся еще кто-то?

— Виновен. Виновен.

Председательница разворачивает последний листок.

— Не виновен.

Трое! Это просто чудо, думает Энни.

— Минуточку! — восклицает невысокий, жилистый человек, которого зовут Пит. Он работает в страховой компании. На Пите дешевый костюм, из ушей у него торчат густые волосы.

— Ничего, если я выскажусь?

— Конечно, — кивает председательница.

— Неужели кто-то из нас действительно считает, что этот тип невиновен? Кто проголосовал за это? Могу я об этом спросить?

— Спросить вы можете, — говорит председательница. — Но отвечать никто не обязан.

— Ну, например, я, — говорит домохозяйка из Маунт-Киско.

Пит возмущается:

— Вы что же, считаете, что Боффано не приказывал совершить убийство?

Домохозяйка пожимает плечами:

— Не знаю. Может, и приказывал. Мне кажется, нам ни к чему устраивать дискуссии по этому поводу.

— Почему же нам не подискутировать? — повышает голос Пит. — Господи, я просто не могу в это поверить! Кто еще проголосовал подобным образом?

— Я, — говорит пенсионер, в прошлом почтовый служащий.

— Вы, Роланд? Но почему?

Тот пожимает плечами. Отвечает не сразу, говорит очень медленно:

— Просто. Мне кажется. Что прокурор был. Недостаточно убедителен. Это все.

Потом почтальон судорожно сглатывает слюну. У него землистый цвет лица, глаза налиты кровью. Смотрит он куда то в сторону и Энни пытается прочесть его мысли. Неужели он работает на Учителя? Хоть бы почтальон посмотрел в ее сторону, тогда она догадалась бы.

— Неубедительно? — поражается Пит. — Да тут вообще спорить не о чем.

— Это вы так считаете, — мямлит почтальон.

— Есть же магнитофонная запись, так? Вы ее слышали? Она неопровержима.

— Это вы так считаете.

— Ничего я не считаю. Я хочу знать ваше мнение.

— Это вы так думаете.

— В каком смысле? Роланд, перестаньте вы повторять одно и то же, а то я свихнусь. — Пит оглядывается по сторонам, разводит руками. — Ну ничего себе!

— Кто-нибудь еще? — спрашивает председательница.

Энни глубоко вздыхает, и этого достаточно — все смотрят на нее.

— А почему вы проголосовали подобным образом, Энни? — спрашивает председательница. Энни молчит, у нее перехватило горло.

— Ну… — тянет она. Некоторые из присяжных сочувственно отводят глаза. — Понимаете…

Ей на помощь приходит новый персонаж.

— Почему мы, собственно, начали с тех, кто написал “не виновен”? Давайте сначала мы объясним свою позицию, правильно?

Большой, раскованный, веселый мужчина. Имя — Уилл. Одет в джинсы, черную куртку, по плечам рассыпаны светлые длинные волосы. По профессии — кларнетист, играет в джазовом ансамбле. Свадьбы, презентации и все такое.

— Давайте напишем на доске все аргументы за и против, — продолжает он. — Рассмотрим по очереди все имеющиеся улики. — Он подходит к доске. — Итак, что мы имеем? Сколько свидетелей обвинения мы заслушали?

— Троих, — говорит Пит. — Сначала этот громила, ну, который “капитан”. Как там его?

— Де Чико, — подсказывает домохозяйка из Маунт-Киско.

— Вот-вот, — кивает кларнетист и пишет “Дё Чико”. — Что вы о нем думаете? Верим мы ему или нет?

— Конечно, я бы не доверил ему и крыс морить, — говорит Пит. — Но в данном случае мне показалось, что он более или менее…

— Да он просто хотел скостить себе срок, — вмешивается булочник из Нью-Рошели; он негр.

— А чего вы хотите? — возражает кларнетист. — Иначе от членов мафии показаний не добьешься. Только если установлено прослушивание или если кто-то из них расколется.

— Магнитофонная пленка! — подхватывает Пит. — Напишите на доске “пленка”.

— Мы как раз к пленке и подошли.

— Напишите красным, — настаивает Пит.

— А у нас есть красный мел? — спрашивает кто-то.

— Давайте так, — берет инициативу почтальон. — Важные улики будем писать красным. А зеленым будем писать такие, комси комса.

— Что еще за “комси комса”? — удивляется Пит.

— Это по-французски, — объясняет почтальон. — Значит “ни то ни се”.

— Постойте-ка, — говорит Пит. — Дайте мне сказать.

Он смотрит прямо на Энни.

— Предположим, все они врут — и Де Чико, и наркокурьер, и полицейский. Предположим, они о Луи Боффано ни черта не знают. Но у нас же есть пленка, так?

Кларнетист мягко замечает:

— Послушайте, мы собираемся разобраться во всем по порядку, так что давайте не будем забегать вперед.