Чтение онлайн

И все это было правдой. Его правдой. Правдой маленького человека, каким он на самом деле и оставался в душе, когда в любой ситуации, подобно ребенку, он ищет вокруг себя виноватых в своих ошибках, в своих неудачах, в мокрой своей постельке. Поискать причину своих проблем в себе самом было выше его понимания. Мировосприятие Бэби было крепко замешано на дрожжах детского комплекса — «виноваты все, потому что мне плохо».

Постепенно мыслям и откровениям становилось тесно и, чтобы как-то освободиться от них, Бэби пробовал делиться ими со своею женой. Но и ее голова была забита тем же самым. Бесконечные разговоры о Кузнеце, его мелочности, бесчеловечном отношении к Бэби и о его неблаговидной роли в судьбе их семьи стали приобретать ритуальный характер и превратились в пикантную приправу к кофа, которым они традиционно потчевали друзей на своей уютной кухне. Однако этой малой отдушины явно не хватлало Бэби, чтобы как-то облегчить внутренний напор захлестнувших его размышлений о жизни.

И вот ему на глаза попались коробка, полная клубков грубой шерстяной нити, на которой он почти ежедневно вязал узелки на память: кто что сказал, кто что сделал, кто сегодня плохой, кто еще хуже, кто его обидел или не любит, кто не любит того, кто его обидел или не любит… О, это была находка! Это был клад! Это был выход!

— Я обо всем напишу, — решил он. — Я обо всех напишу. Всем сестрам по серьгам… Вот я им ужо!.. Пусть знают с кем дело имели, кого оценить ума не доставало. И ты, Кузнец, держись. Я тебе покажу, КОГО у тебя жизни учить наглости хватало, КОГО ты на подхвате хотел держать, КОМУ ты по глупости своей вторые роли отводил!.. Я про тебя такое… Я тебя таким…

— Правильно, — поддержала жена. — Пора людям всю правду про него рассказать. А то уж столько лет прошло, а еще полно глупцов, которые его добрым словом вспоминают. Пиши былину или какую летопись. Пусть ему икнется. А тебя люди по всей стране узнают. То есть еще лучше узнают, — на всякий случай поправилась она.

— «Былину»… «летопись»… — проворчал Бэби, — это все старье, нафталином пахнущее. Я мемуарную историю писать буду. Попрошу не путать с амурной, — угостил он супругу каламбуром.

— Бэби, ты гений, — восхитилась она. — Все известные люди писали мемуары! Пиши скорее, мне нетер- пится почитать.

Бэби настолько воодушевился, что тут же сбегал в соседнюю лавку, купил чистых листов бумаги. На обратном пути, во дворе, несмотря на негодующий гогот гусей, надергал из них десяток перьев, старательно очинил их и принялся за работу.

Сочинял Бэби взахлеб. Перо так и порхало над бумагой, едва успевая фиксировать поток его сознания, и в той же мере напоминало собой гордую длин- ношеею птицу, в какой излагаемая с его помощью история напоминала реальные события, имевшие когда-то место. Время от времени Бэби откладывал орудие труда с тем, чтобы свериться со своими узелками на том или ином шерстяном клубке.

Это было по — настоящему счастливое время для Бэби. Сидя на кухне, он творил, подгоняя свою и без того резвую мысль крепким, с горькой пенкой, кофа, и нещадно дымил свежим заморским табаком. Бэби громко смеялся над своими шутками и каламбурами, зачитывал особо удачные места вслух, сверяясь с ощущениями супруги — достаточно ли крепко он «приложил» того или иного «героя» своей истории. Потом, окрыленный поощрениями, возвращался к столь сладостному процессу скорописи.

Наконец толстая пачка исписанных мелким почерком листов была готова для того, чтобы Бэби отнес ее профессиональным переписчикам. Оставалось лишь придумать название. Это потребовало определенных усилий. Бэби был убежден, что успех его истории у читателей будет полностью зависеть от правильно выбранного названия. Оно должно было зацепить посетителя книжной лавки, вызвать его любопытство, а значит и желание купить новоиспеченные мемуары.

Где-то внутри Бэби всегда оставался верен своей первой профессии, поэтому, перебрав массу возможных вариантов, он красиво вывел на титульном листе «История Болезни» и остался очень доволен своей изобретательностью. Такое оригинальное название гарантировало повышенный интерес со стороны лекарей и людей, склонных к самолечению, а число последних, как известно, постоянно растет.

Переписчики запросили дорого. Но удовольствие громко заявить о себе, сделать решительный шаг к достижению своей мечты, а заодно насолить этому самодовольному тупице — Кузнецу и утереть ему нос — это стоило любых денег. Тем более, что по расчетам Бэби раскупить его «мемуарную историю» должны были быстро, и так же быстро должны были вернуться потраченные на нее деньги.

Он выбрал самую хорошую бумагу, доплатил переписчикам за срочность и прилежание, заказал целую тысячу копий и отправился домой ждать Славы. По пути он уже ловил ее далекие отблески во взглядах ничего не понимавших прохожих. О, это было замечательное ощущение. Оно было сродни тому, что Бэби испытывал когда-то, пробегая по полю ипподрома, чтобы оказать первую помощь павшему на бегах скакуну, и тысячи глаз были устремлены на него…

Кухня встретила его непривычной пустотой. Нет, все было на месте, и очаг, и стол с лавками, и полки с посудой, и жена с приготовленным к его приходу обедом… Пустота была внутренней. Бэби ощутил себя опустевшей верфью, с которой только что сошел корабль, привычно заполнявший все ее пространство в течение долгого времени.

Бэби попил кофа, покурил табаку, но не испытал былого удовлетворения. Чего-то явно недоставало. Он рассеянно переложил с места на место несколько чистых листов бумаги, переставил чернильницу. И тут Бэби понял, что его неодолимо тянет писать. Рука сама потянулась к перу. Сладкая истома разлилась по всему телу. Он должен писать! Вот его предназначение.

Ему еще так много надо рассказать людям о себе! В коробке осталось еще столько шерстяных клубков с неразвязанными узелками…

Название новой истории Бэби придумал сразу. Оно было кратким, емким и вместе с тем обеспечивало полную преемственность с первой. К тому же, люди должны были сразу привыкать к почерку нового лекаря своих душ.

«Больная Душа», — написал Бэби и крикнул жене:

— Меня ни для кого нет дома!

Надпись получилась довольно жирной: пора было менять перо, но это было последним. Бэби бросился на улицу. Донесшийся оттуда заполошный гусиный гогот возвестил миру, что новоиспеченный сказитель решил основательно запастись перьями для своих новых историй.

А между тем, Кузнец продолжал жить в своей северной стране своей собственной жизнью: много работал, был весел, помогал людям и радовался, когда дела у них шли на лад. Как всегда, у него было много друзей и добрых знакомых. Иногда Кузнец вспоминал маленькую горную страну и друзей, оставшихся там. Вспоминал он и Бэби. И всякий раз его занимал вопрос: не пожалей он тогда его семью, не посочувствуй сидевшему на бобах Бэби, не помоги ему с овощной лавкой, не оставь ему кузню, глядишь, и остались бы до сих пор приятелями?.. И если б когда опять довелось заглянуть в маленькую горную страну, был бы у него желанным гостем. И сидел бы опять в его доме, и пил бы с Бэби его любимый кофа, и слушал бы его бесконечные истории о тупых лекарях, глупых табунщиках и безмозглых… ну, этих, с кем бы или у кого бы он теперь ни работал… И всякий раз ответ был тем же: он просто не смог бы «не пожалеть», «не посочувствовать», «не помочь», «не оставить» — иначе он бы не был самим собой, иначе он не был бы Кузнецом.

И вот как-то пришлось Кузнецу опять в маленькую горную страну по делам наведаться. Он и не ожидал, сколько людей помнили его и были рады ви деть снова. Такой теплый прием и невольные воспоминания натолкнули Кузнеца на мысль повидать Бэби, узнать, что он и как он.

«Дело прошлое, время лечит, да и воды с тех пор утекло много, — думал Кузнец. — Оба, наверное, дров могли наломать. И вообще…»

Один их общий знакомый сказал Кузнецу, что Бэби начал писать истории и что их даже продают в книжной лавке.

— А ты их читал? — с интересом спросил Кузнец. — Понравилось?

— Да нет, — ответил знакомый, — дорого…

«Ну вот и хороший повод, чтобы с Бэби встретиться. Надо поздравить его с успехом.» — Кузнец искренне обрадовался удаче бывшего друга.

Он тут же пошел в книжную лавку и купил обе папки, красиво оформленные переписчиками, на которых красовалось имя Бэби, хотя просили за них, действительно, дороговато. Названия историй показались ему несколько мрачными, но забавными.

«Наверное, опять что-нибудь про лекарей," — решил он и направился к дому Бэби.