Чтение онлайн

— Алина, я давно простил, правда, — хоть он и уверяет, я не слепая и вижу, что он обижен, может и простил, но я предала и чувство вины не покидает меня, — вот это я объелся, сейчас лопну, — он переводит разговор, и я понимаю, что обида никуда не ушла.

— Я тоже, — улыбаюсь, — я сама все уберу.

— Лежи, тебе после капельницы нельзя вставать.

Я не слушаюсь, помогаю убрать остатки еды в холодильник.

Потом крепко его обнимаю, когда прощаюсь.

— Ты позвони, сразу как доберешься, ладно? На пост, сюда просто скажи, что доехал.

— Если ты сейчас же не перестанешь плакать, я не поеду никуда.

— Ты самый лучший друг.

— Я рад, что мы остались друзьями. Я обязательно позвоню. Я каждый день буду звонить, на пост, спрашивать, хорошо?

— Конечно. Спасибо тебе большое!

Андрей уезжает, я остаюсь совсем одна в пустой палате. Плачу, что так подло поступила с ним, но сердцу не прикажешь. Я полюбила другого, и как поняла для себя, Андрей мне нравился, всегда, только как друг.

Я буду просить Бога, чтобы он послал ему ту самую, единственную. Чтобы у него любовь была взаимная, вечная.

Ложусь на кровать, укрываюсь по самые уши, не замечаю со своими мыслями, как проваливаюсь в глубокий сон.

После я просыпаюсь уже вечером.

Поднимаюсь с места, выхожу в пустой коридор. Голова немного кружится, но это от того, что я не вставала с места. Только в туалет и обратно.

— Добрый вечер, скажите а здесь есть душ?

— Да конечно, — молоденькая медсестра на посту встает, объясняет мне как пройти в душевую.

Я возвращаюсь в палату, за шампунем, гелем для душа и полотенцем. И немногими вещами, которые я успела захватить с собой. Слава Богу Андрей вернул мне рюкзак, мой, в котором все это было.

Не спеша принимаю душ, смывая с себя всю тяжесть этих дней. Правда после душа становится намного легче.

Надеваю платье, Алисино, бесформенное. С полотенцем на голове я иду обратно. Издалека я похожа на мешок картошки.

У поста медсестры я останавливаюсь, не осмеливаюсь попросить, и все таки.

— Скажите, — обращаюсь к медсестре, — а можно позвонить? Со стационарного телефона?

— Ну… нам вообще запрещено, кроме как по нужде, по работе, звонить по нему.

— Просто у меня нет телефона…

— Хотите я вам свой одолжу?

— Я по городу, не на мобильный. Мне в клинику надо, на другом конце города. Мне очень надо. важно поговорить с одним человеком.

— Хорошо, я вам дам стационарный, только не долго.

— А еще я не знаю номера телефона. Вы не могли бы посмотреть в интернете?

— Как называется клиника?

— Клиника “пульс”.

— Ой, — она улыбается, — там работает моя тетя, — она набирает номер телефона и передает мне трубку.

— Клиники “пульс”, слушаю вас.

— Добрый вечер, скажите пожалуйста, можно соединить меня с отделением кардиологии?

— Минутку подождите, я сейчас вас переведу, — через минуту я уже слушаю другую девушку.

— Добрый вечер.

— Добрый, что вы хотели в такой час?

— Вы не круглосуточно работаете? — она тяжело взыдхает, а я между прочем вежливо здоровалась с ней. Но видимо у нее плохое настроение, что не должно влиять на окружающих

— Что вы хотели? — не совсем вежливо спрашивает девушка не в духе.

— Можно отнести телефон в третью палату? Погорелову Янису Георгиевичу? Пожалуйста.

— Девушка вы куда вы звоните? Я вам не девушка на побегушках!

— Послушайте, я вам не грубила и не хамила, и вы будьте так любезны тоже! И еще за такие деньги, какие вам платят, за ту палату, вы не только телефонную трубку, вы все должны носить, — простите, но она первая позволила себе грубить!

— Минутку, — я слышу цоканье каблуков, — возьмите, с вами хотят говорить.

— А я ни с кем не хочу разговаривать, — я слышу в телефон голос дедушки, дергаюсь, будто он стоит передо мной. Видимо сегодня не только у девушки на посту нет настроения, а у всех, кто находиться в той клинике.

— Скажите. что это Алис. Алина.

— Это Алина, она хочет поговорить с вами.

— Сразу не могла так сказать, дай сюда быстрей трубку! — через секунду я слышу родной голос дедушки, — Алина, дочка это правда ты?

— Дедушка, — я еле сдерживаю слезы, — добрый вечер. Как себя чувствуете?

— Алина, дочка! Ты нас так перепугала, где ты?

— Дедушка, со мной все в порядке, не стоит волноваться, — слезы все таки стекают с глаз, — как ваше здоровье?

— Здоровье хорошо, меня скоро выпишут. Во всяком случае обещали. Алина, дочка…

— Я хотела попросить у вас прощение…

— За что?

— За все. За то, что я вас обманула всех.

— Прекрати, дочка. Я зла не держу, мой оболтус все мне рассказал, я тебя как любил, так и люблю.

— Правда?

— Ты плачешь?

— Нет, — сама захлебываюсь. Я ожидала все, что угодно, только не таких слов от дедушки.

— Врешь же. Кхм. Как ты могла бросить старика одного в больнице? аа?

— Как одного? Он. он не приходит к вам? — сердце страшно болит, мне обидно, что мне пришлось его оставить.

— Приходит. Но он же без тебя…

— Главное приходит, заботится. Любит.

— Нет дочка, без тебя ни то. Он без тебя…

— Дедушка, — я не хочу, чтобы он продолжил, — мне пора…

— Алина, дочка… — далее пауза, а потом, — Алина? — его голос, голос Дэмиса, пробивает слух, мне становится страшно, не хочу быть посланной еще раз, поэтому не раздумывая, завершаю звонок. Возвращаю телефон на пост. Благодарю.

— Вы побледнели, все хорошо?

— Со мной все. хорошо. спасибо. — я возвращаюсь в палату, утыкаюсь в подушку и тихо вою, как волк.

Шершавая рука гладит мою щеку. Возвращается к волосам, заправляет их за ухо и опять к щеке. От руки веет теплом и добром. Нежно прикасаюсь, ловлю, подношу к лицу, вдыхаю приятный запах. Тепло и уют.

Открываю глаза, у моей кровати сидит дедушка. Закрываю обратно, надо же таокму приснится.

Ага, дедушка, сбежал с больницы и сидит у моей кровати.

Дедушка?

Открываю глаза, часто моргаю, пытаясь прийти в себя.

Правда, дедушка сидит, продолжая гладить мою щеку. В палате уже темно, лишь свет уличных фонарей пробирается через жалюзи палаты, я отчетливо вижу его улыбку.