Чтение онлайн

— Стойте, брат, — остановила я Дамиана, который защищал свой госпиталь, хотя София с ним даже не спорила. — Господь не хочет никого лишать жизни. Наоборот. Я знаю, как сделать так, чтобы ни церковь, ни госпиталь больше не горели.

Знаю? Я заявила это опрометчиво. Но настоятель выслушал меня, пожевав губами, покачал головой. Рука его дергалась, он то ли собирался сложить молитвенный жест, то ли с размаху шибануть себе по лбу ладонью.

— Что же, сестра, огромный прут из металла избавит нас от этой напасти?

Я на его месте тоже излучала бы скептицизм.

— Должен, — горячо заверила я. — Только не подходите к нему во время грозы… ближе чем на пятьдесят шагов. — И церковь, и госпиталь лучше было бы вообще убрать с холма, но — подождем, пока все это загорится еще раз?.. Бездоказательно мне никто не поверит. Еще решат проверить, как кардинал, ну их всех к чертовой бабушке.

Но на всякий пожарный, без иносказаний, случай я попросила показать мне весь госпиталь. А потом, вспоминая бесконечные требования проверяющих, кое-как справилась с планом эвакуации. Эх, мне бы, конечно, почитать внимательнее все методички и нормативы, но знать бы, где упасть, перинку бы постелила. 

— Легко больные — здесь, — говорила я, рисуя по памяти план расположения коек. — Они выйдут сами. А здесь — те, кому при пожаре будет нужна помощь. И полагаться на больных нельзя, они создадут толчею, даже если кто-то и захочет помочь лежачим… Поэтому надо обучить братьев, у них выйдет все организовать лучше и быстрее… 

Было очень сложно не применять те слова, которые лезли в память из инструкций и нормативов. Но их даже не было в этом языке! Советы мои выходили косноязычные, но их принимали.

Принимали. И кивали с благодарностью.

— Неужели вы способны отыскать Средство? Вы и есть тот человек, о котором говорила нам Книга?

Отец-настоятель чесал кончик носа. Я хотела ему сказать, что вообще непонятно, что это было за Средство и от чего оно помогло, да я и не медик, ждите других попаданцев… 

— Не было бы это грехом, ибо господь дает волю детям своим, я помолился бы ему, чтобы он вразумил вас и наставил на путь служения ему.

— О чем вы, отец? — переспросила я. — Я люблю господа всей душой и мечтала бы остаться в стенах монастыря, но… 

«Но» — вон та малышка, которую ты благословил минуту назад, а будь все в другом месте в другое время, склонился бы перед ней в поклоне. «Но» — это ее величество София. «Но», которое меня держит сильнее всех обязательств и клятв. 

— Слава господу нашему, он хранит ее, — тихо добавила я. — Я не могу уйти из мира, честный отец. Я не могу оставить ее ве… сестру Софию. Я нужна ей. 

Настоятель кивнул.

— Завтра будем рады видеть вас, сестра. Да хранит вас господь, даст вам силы и утешение.

Я поклонилась, развернулась и пошла к выходу. София весело болтала с пожилой послушницей, которая занималась в госпитале травами. Схватив меня за рукав, королева взахлеб делилась радостью:

— Сестра Барбара научит меня варить снадобье, которое помогает роженицам! Представляешь? — Ее глаза сияли как никогда, и как никогда она была похожа не на измученную интригами и чужой злобой юную королеву, а на полного жизни и сил подростка. — Адриана… это так… необычно, когда ты кому-то нужен… Пусть даже ты делаешь что-то, что кому-то может быть нужно!

— Вы будете прекрасной, мудрой и знающей королевой, сестра, — улыбнулась я и обняла ее. Да пошли к чертовой бабушке эти церемонии! Сестры обнимались, приветствуя друг друга. Бесспорно, здесь где-то тоже шла мышиная возня, но она не была такой явной, отравляющей всех и вся. И София прижалась ко мне в ответ. — Ваши подданные будут искренне любить вас не только за красоту и за добрый нрав, но и за вашу заботу о них. 

— Ты ведь меня не оставишь?

— Нет, — пообещала я. И я не врала. 

У меня никогда не было детей и желания их завести. Я могла простить людям многие слабости — нельзя требовать от всех, чтобы они были как я: пробивными, сильными, умеющими справляться с неудачами, способными отделить главное от второстепенного и ненужного вовсе… Но меня доводили до белого каления новости, что где-то по вине взрослого идиота пострадал ребенок. Да, София была королевой, но в первую очередь — беззащитным ребенком. И беззащитным втройне потому, что кроме меня и закона, определяющего момент конфирмации — ее восемнадцать лет — ребенком ее давным-давно никто не считал.

Она была значимой фигурой, которая многим мешала. Я не могла позволить, чтобы ей причинили зло. Она нуждалась в моей защите. Она плакала у меня на груди, потерянная, несчастная и одинокая. Она, может, сама того не желая, доверилась мне, и у меня не находилось сил ее предать.

— Я очень хочу уйти в монастырь, сестра, — призналась я. — Но это случится не раньше, чем вы отпустите меня сами. Договорились?

— Договорились!

Дни летели. Я приезжала в госпиталь вместе с Софией и присоединившейся к нам наконец Теодорой. Антуана получила послушание в монастырской школе и отдавалась этому с не меньшей страстью, чем мы — послушанию в госпитале. София пропахла травами, в ее волосах я находила засохшие листики и цветки, Теодора открыла в себе дивную способность нянчить младенцев и даже один раз помогала доктору принимать роды.

Я же занималась благоустройством. Мы полностью переделали палаты — точнее, теперь появились палаты с учетом среднего количества пациентов и тяжести их заболевания. Мы кинули клич среди крестьянок, набрали персонал и начали их обучать санитарному и сестринскому делу. Местного кузнеца-искусника и ювелира пришлось отпаивать после того, как они получили от нас заказы на инструменты и биксы, а отдельно — на молниеотвод. Заработала прачечная, стерилизационная, операционная — ну, она, конечно, была далека от идеала, но я старалась и вспоминала все, что видела и читала. Строили родильное отделение, к нам приехали новые доктора. От пациентов не было отбоя. Кто-то из докторов удивленно заметил, что крестьяне стали чаще болеть. Я возразила — у них просто появилась возможность лечиться. 

— При чем же тут птица? — как-то спросила я, когда брат Дамиан провожал нас с Софией до нашей телеги — Теодора осталась с родильницей и ее близнецами. — «Как птица летает». О чем это, брат?

— Кто знает? — с улыбкой ответил он. — Не торопите жизнь, сестра. Господь подскажет вам ответ, когда придет время. И, может быть, тогда вы найдете Средство. Кто знает?

Прошел без малого месяц без вестей из дворца, без гонцов, приносящих дурные новости, без бессонных ночей и тревог. Я спала как убитая и работала как проклятая, чувствуя себя на своем месте и зная, что София в безопасности… Я хотела в это верить. Должно было быть хоть одно место здесь, где мы нашли бы покой.