Притворщица
Шрифт:
3
Сама по себе поездка оказалась на удивление приятной и лишенной неожиданностей. Несколько раз они останавливались, чтобы покормить и переодеть Дени. А под вечер решили поужинать.
Пока ждали заказанные блюда, Дени начал капризничать. И Франклин предложил подержать его. Розмари это удивило, и она, заинтригованная тем, как он будет обращаться с сыном, передала ему малыша.
С восхищением взирала она на то, как отец нежно гладил сынишку. А когда уютно устроил Дени на своем плече и поцеловал в головку, у Розмари от неожиданно нахлынувших эмоций перехватило дыхание и на глаза навернулись слезы.
Террелл даже не стал дожидаться рождения дочери. Еще до беременности она стала подозревать, что муж ей изменяет.
А когда на середине срока врач сообщил им, что ребенок, очень возможно, родится с патологий и вряд ли жизнеспособный, Террелл излил свой гнев и разочарование на жену, обвиняя во всем. Вслед за тем без зазрения совести отправился на поиски свежих впечатлений и новых соблазнительных знакомств.
Розмари ни разу не пришло в голову прервать беременность, так что она боролась со своей бедой в одиночестве, убеждая себя примириться с жестокой правдой: ее малышке не суждено выжить. После рождения Абигайль она настояла на том, чтобы забрать ее домой, хотя врачи были против. Однако воспоминания о пяти драгоценных днях, проведенных с дочерью, позволили ей частично избавиться от чувства вины и дали силы жить дальше.
Сквозь полуопущенные ресницы Розмари наблюдала за тем, как Франклин пытается успокоить малыша, покачивая его и что-то шепча на ушко. Несмотря на то что ребенок у него на руках продолжал громко плакать, Франклин оставался совершенно невозмутимым под взглядами других посетителей ресторана.
Когда он улыбнулся Дени, любовь, наполнявшая его взгляд, пробудила в груди Розмари боль давно утихших чувств. Сердце снова уколола засевшая в нем заноза. Сморгнув обжигающую веки влагу, Розмари сосредоточенно принялась за еду, принесенную официанткой.
Внезапно раздавшийся голос Франклина заставил ее вздрогнуть.
— Еще не поздно передумать.
— Прости, я не понимаю, о чем ты, — пробормотала она, нахмурившись.
— Если сомневаешься в принятом решении, я могу высадить тебя здесь на автовокзале, — произнес он четко, размеренно и без каких-либо эмоций.
Розмари твердо возразила:
— Я не оставлю Дени.
В ответ на ее слова во взгляде Франклина мелькнула тень недоброжелательности… и уважение.
Он закончил есть позже, когда Дени уже спал на руках Розмари. Завернув сонного мальчика в одеяльце, он заплатил по счету и вышел на улицу.
Путешествие продолжилось в молчании. В облаке теплого воздуха, идущего от кондиционера, Розмари расслабилась и вскоре, не в силах сопротивляться усталости, задремала.
Почти час спустя ее разбудила перемена в ритме движения машины. Она открыла глаза, но на землю опустилась тьма, и разглядеть что-либо вокруг было невозможно. На долю секунду Розмари охватила паника, заставив сердце лихорадочно забиться.
Она не имела ни малейшего представления о том, куда они едут. Ни малейшего представления о том, что будет, когда конечный пункт маршрута будет достигнут. И она не знала, может ли — и должна ли — зная, что Франклин носит обручальное кольцо, продолжать притворяться его женой.
Розмари глубоко вдохнула и взглянула на своего спутника, в темноте пытаясь различить выражение его лица. Он, без сомнения, понял, что она проснулась, и быстро посмотрел в ее сторону. Даже в полутьме салона Розмари ощутила силу его взгляда, ей показалось, будто по телу пробежал электрический ток. Она моментально переключила внимание на дорогу, где в свете фар мелькали встречные машины.
Да, Франклин Кэдлер был самым привлекательным мужчиной из всех, что она когда-либо встречала.
Однако внешность бывает обманчива. Террелл Хьюитт тоже был красив. И что из этого? Он оказался самым обыкновенным деспотом — самовлюбленным и ограниченным.
Террелл преподавал в художественной школе, где училась Розмари, и был хорошо известен как иллюстратор книг. Девушке польстило его внимание и комплименты, которыми он осыпал ее работы. Хоть Террелл и был старше ее на двадцать лет, юная Розмари влюбилась в него без памяти и, когда он как-то пригласил ее на вернисаж, с радостью согласилась.
У них оказалось удивительно много общих интересов. Или, по крайней мере, так тогда казалось Розмари. Она чувствовала себя с Терреллом легко и непринужденно. Спустя шесть месяцев они сыграли скромную свадьбу, на которой присутствовали только родители Розмари и кузина Террелла.
Чуть ли не с того момента, как церемония бракосочетания завершилась, поведение мужа переменилось. Его молоденькая жена довольно быстро осознала, что разница в возрасте питала его и так чрезмерно раздутое самолюбие. Терреллу очень нравилось демонстрировать Розмари друзьям и коллегам, подобно трофею, добытому в схватке или на охоте. Чувства же жены его при этом не волновали…
Обеспокоенная тем, какой оборот приняли ее мысли, Розмари прервала размышления о прошлом. Внезапно, сквозь просвет между деревьями, она заметила озерцо мерцающих огней. Деревья наконец закончились, и стал виден городок, который, должно быть, и звался Уитби. Ее взор скользнул поверх огоньков на то, что казалось серебряными лентами, сияющими и колышущимися в лунном свете.
Розмари смотрела на суровое и великолепное Северное море.
— Как красиво! — воскликнула она.
Франклин обернулся к ней и сухо заметил:
— А я думал, ты терпеть не можешь море.
Какая оплошность! С тех пор как, еще будучи подростком, Мелисса вывалилась из парусной лодки и чуть было не утонула, сестра ненавидела воду.
— Я… я просто наслаждаюсь видом, — пробормотала Розмари.
Она в который раз напомнила себе, что, хотя они с сестрой выглядели практически одинаково, их вкусы, предпочтения, мировоззрение и отношение к людям часто оказывались диаметрально противоположными.
— «Наслаждаюсь видом», — повторил Франклин насмешливо. — Что ж, все когда-нибудь делаешь в первый раз.
Розмари различила в его голосе скептическую нотку и снова удивилась тому, с какой враждебностью и цинизмом он продолжает обращаться с ней или, точнее говоря, с Мелиссой, собственной женой и матерью своего ребенка.
За долгую дорогу ей не раз хотелось выкрикнуть ему в лицо правду. Но от одного лишь взгляда на мрачного и неприступного спутника ее решимость куда-то улетучивалась.