Чтение онлайн

— Усек. Ну, я пошел.

— Иди, — заботливо проговорил я, — отдыхай.

Запер за ним дверь и сам засобирался ко сну. Не мешало набраться сил, впереди меня ожидал интересный день. Помните китайскую поговорку о черной кошке в темной комнате? Так вот, комната оказалась не такой уж и темной и кошка уж точно в ней была.

Ранним утром я вышел из номера, удачно разминулся с симпатичной светловолосой горничной, толкающей перед собой тележку с бельем, и… Все, больше ничего не помню. Последнее, что я услышал, было легкое потрескивание, напоминающее звук электрошокера. Наверное, это он и был, я отключился раньше, чем упал на ковер в коридоре.

Хозяин кабинета явно пребывал в прекрасном настроении. Такое у любого государственного служащего, независимо от занимаемого поста, появляется после вызова «на ковер» к руководству, в случае, если руководство при этом не топает ножками и не брызгает слюной, а, напротив, скажет что-нибудь ласковое и милостиво почешет подчиненного за ушком. Это окрыляет.

— Что скажете, Павел Константинович? — хозяин кабинета обворожительно улыбнулся подчиненному и заботливо пододвинул пепельницу… — Можете курить.

— Спасибо, Всеволод Дмитриевич, — достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Вообще-то, он всегда запросто курил в кабинете собственного бывшего подчиненного. — Пока все идет согласно плану.

— А этот твой, как его? — щелкнул пальцами, столько, дескать, народу на руководстве, всех не упомнишь.

— Скоморох, — как по нотам подыграл подчиненный.

— Точно, Скоморох, — широко улыбнулся. — Лихой он, оказывается, парень.

— Он такой.

— На связь выходит?

— Регулярно.

— Что докладывает?

— Просит разрешения залечь на дно.

— Причина? — деловито поинтересовался начальник. До чего же он сам себе в такие моменты нравился, деловитый, компетентный и эффективный руководитель наставляет и руководит, моментально вникает в суть вопросов и принимает решения.

— Сложная оперативная обстановка, — отрапортовал подчиненный, подумал и добавил. — И достаточно напряженная, — замер в ожидании очередного необычайно ценного указания и, естественно, дождался.

— Считаю нецелесообразным, — достал из футляра очки и принялся задумчиво протирать стекла. В последнее время среди высшего руководства Управления стало модным таскать стекляшки на носу и завязывать галстук двойным виндзорским узлом. — Отказать.

— Понятно.

— И, потом, что значит сложная оперативная обстановка? — нажал кнопку на селекторе. — Кофе, пожалуйста, — помедлил и добавил: — Два кофе.

— Его пытались захватить.

— Но не захватили же.

— Это не так просто.

— Постарайтесь его успокоить, — дождался кофе и принялся со вкусом дегустировать. — В нашей работе нет места для паники. Пока все идет по плану. В целом к его действиям особых претензий нет. Кстати, он ознакомлен с целями операции?

— В части, его касающейся.

— Отлично, пусть продолжает действовать. Передайте Скомороху благодарность лично от меня. Думаю, ему будет приятно.

— Просто уверен в этом.

— Когда следует ожидать конкретных результатов?

— Думаю, в самые ближайшие дни.

— Отлично, — начальник допил кофе и решительно отставил чашку в сторону. — Что-нибудь еще? — так он обычно намекал на необходимость очистить его кабинет и перестать отвлекать от решения стратегических проблем.

— У меня все, Всеволод Дмитриевич, — подчиненный тонкий намек понял. Встал и направился к себе, в более скромный кабинет через три двери налево по коридору. До конца рабочего дня оставалось еще два часа. Вполне достаточно, чтобы провести совещание с начальниками отделов, кое-что набросать в рабочей тетради и, что самое главное, зачеркнуть еще один, отданный службе день, в настенном календаре.

— Держите меня в курсе.

— Есть.

Сначала я услышал музыку, если, конечно, так можно было назвать звуки, издаваемые неумело насилуемой гитарой. Нечто подобное изображал в годы моей нежной юности сосед по двору Шурик Юрзицкий. В конце семидесятых он поступил учиться на военного переводчика и сразу же почувствовал себя старым солдатом. Приходя домой в увольнение, шлялся по двору исключительно в форме или в некоторых ее фрагментах типа галифе с сапогами и наброшенном на хилые плечи защитном кительке. Любил посидеть на скамеечке возле песочницы, показать всем себя, такого военного, побренчать на гитаре. Что-нибудь вроде:

…Дальше шла откровенная и дурная похабщина. Впрочем, через год он окреп морально, перестал материться через слово, зато принялся щелкать каблуками и повторять к месту и нет «Честь имею». Уже тогда многие юные военные любили косить под «белых». Не под «комиссаров в пыльных шлемах», заметьте, а непременно под разных там корнетов, поручиков и ротмистров. И песни он стал петь исключительно про Голицына с Оболенским. Недавно по телевизору показывали одного дядю, тот рвал на груди тонкий батист и божился, что сам ее написал. Верилось с трудом, этот самый хит лично я имел счастье слушать с граммофона, а пластинка по возрасту годилась самозванцу в прабабушки.

Потом глаза открылись, я огляделся, ба, картина из серии «Попался, барыга», Россия, начало девяностых. Я валялся на полу, пристегнутый правой рукой к батарее. Протер неокольцованной конечностью физиономию и задумчиво почесал затылок, постепенно приходя в себя.

Получается, что вырубили меня в гостинице и приволокли непонятно куда. Вырубила явно не горничная, в смысле, не та девица, которая ее изображала, а тот, кто находился в тележке. Посмотрел на часы, опаньки, получается, что я провалялся в отключке почти час. Значит, либо меня потом обработали шокером вторично, либо с самого начала охреначили дикой силы зарядом.

Итак, что мы имеем? Ничего мы такого не имеем, имеют нас. Валяюсь, вот, в какой-то комнате вместо того, чтобы… Стоп, об этом не думаем. И, вообще, если я правильно просчитал ситуацию, очень скоро меня начнут старательно обижать и интенсивно допрашивать, может быть, даже с химией. Самое время загружать сознание какой-нибудь ерундой. Подумаем-ка мы о чем-нибудь приятном, например, о карнавале в Бразилии: самба, мамба, скудно одетые мулатки, пляж… На самом интересном месте меня прервали. Дверь отворилась, крепкий мужик моего приблизительно возраста подошел и остановился в нескольких шагах. Даже если бы я был в полном порядке, шансов дотянуться до него и попытаться похулиганить, не было.