Чтение онлайн

Выключил мотор, вышел из машины и остановился посреди дороги, невысокий толстенький очкарик, затравленный и донельзя испуганный. Снял очки, протер пальцами стекла и водрузил их на прежнее место. Посмотрел на людей в полицейской форме и в штатском, наставивших на него оружие, тяжело вздохнул и поднял руки.

— Я сдаюсь! — пропищал он. — Пожалуйста, не стреляйте!

Трое в штатском протиснулись между машинами и направились к нему. Молодые, рослые мужики в одинакового покроя строгих костюмах. Похожий на викинга блондин слева, рыжеволосый здоровяк справа и черный как ночь в шахте африканец посередине и чуть впереди остальных. По всей, видимости, старший этой троицы.

— Ваши руки… — проговорил он, доставая наручники из кармана.

— Да, сэр, — пролепетал толстячок. — Конечно, сэр… — и вытянул перед собой короткие пухлые ручонки.

Шагнул вперед и неожиданно резко пробил на скачке боковым слева. Абсолютно несерьезный с виду, пухлый кулачок угодил в челюсть блондину. Удар, тем не менее, вышел на загляденье, блондин хрюкнул, ноги у него подкосились, потомок викингов медленно и печально опустился на асфальт, разок дернулся и затих.

Толстячок подпрыгнул как мячик и еще раз пробил, на сей раз, ногой, по коленному суставу рыжеволосому. И тут же добавил ему же, согнувшемуся от боли, сверху. По загривку и со всей дури. Опять подпрыгнул и, оказавшись напротив в считанные секунды лишившегося воинства чернокожего начальника, влепил ему ногой промеж его ног.

Совершив все эти противоправные и абсолютно неполиткорректные действия, он подошел к своей машине, принял позу задержанного (ноги шире плеч, руки шире ног, голова на капоте) и стал терпеливо ждать, когда же его начнут бить.

Кабинет был не мал и не велик, а, просто — просторен. Дорогая и вместе с тем безликая офисная мебель, сейф в углу, портрет гаранта конституции на стене прямо над креслом хозяина и крупномасштабная карта со шторками — слева от его стола. Короче, скучно, безвкусно и абсолютно негламурно. Любой офисный дизайнер при виде этой безвкусицы и убожества обязательно бы нахмурился, томно произнес «фи» и предложил бы немного разнообразить общую картинку: разбить мини-поле для минигольфа в углу, развесить по стенам дипломы и сертификаты (пятьдесят у.е. штука, оптом — скидка) и обязательно присобачить икебану из мертвых цветов к крышке стола для посетителей. Впрочем, подобного рода стилистическая революция данному кабинету не грозила, и шансов у любого офисного кутюрье оказаться в нем было ничуть не больше, чем у российских политиков научиться думать о собственном народе.

— …кандидатуры которых предлагаются… — человек, сидящий за приставным столом по правую руку от хозяина кабинета, закончил доклад. Достал из лежащей перед ним пачки сигарету и закурил. Около пятидесяти лет, неброско одетый с плохо запоминающейся, зато хорошо забывающейся внешностью.

— А кого рекомендуете персонально вы, Павел Константинович? — человек во главе стола, моложавый, очень ухоженный джентльмен чуть старше сорока лет слегка нахмурил лоб и привычно изобразил государственную озабоченность… — Дело-то, сами понимаете…

— Кондратьева, Всеволод Дмитриевич.

— Не знаю такого.

— Подполковник Кондратьев Станислав Александрович, 1964 года рождения… — затушил в пепельнице сигарету и продолжил: — С 1983 года состоит у нас в кадрах. Прошел подготовку по программе «Притворщик»…

— Слышал о таких.

— Провел свыше десяти операций самостоятельно и восемь в составе группы. Награжден девятью боевыми орденами. Смел, инициативен…

— Ну, это понятно.

— Оперативный псевдоним «Скоморох».

— Почему именно Скоморох?

— Шутник — лаконично ответил тот.

— Значит, шутник… Проваленные операции были?

— Две.

— Плохо… — хозяин кабинета за всю службу не провалил ни одной операции. По той простой причине, что ни одной так и не провел.

— Согласен, Всеволод Дмитриевич, но, к сожалению, это случается, — говорящий это сам когда-то одну операцию завалил, а по результатам второй просто жидко обосрался. Зато последующие семь провернул довольно лихо.

— Значит, Кондратьев… — хлопнул ладонью по столу… — Пусть будет так. Под вашу ответственность, Павел Константинович, — хозяин кабинета всегда старался избегать персональной ответственности за что-либо и здорово в этом преуспел. Именно поэтому и ходил второй год в генералах в свои неполные сорок три и имел серьезные перспективы на дальнейший карьерный рост.

— Так точно, под мою… — его собеседник, напротив, от ответственности никогда не бегал. Поэтому в свои сорок девять и состоял в должности заместителя при своем бывшем не самом блестящем подчиненном с перспективой через какие-то восемь месяцев пополнить стройные ряды военных пенсионеров.

— Сколько времени этому вашему Скомороху потребуется на подготовку?

— Три дня, не больше.

— Чай, кофе, сок? — подошедшая ко мне стюардесса слегка склонилась и привычно изобразила на кукольном личике улыбку.

— Спасибо, ничего не надо, — она ушла, даже не взяв под козырек и не щелкнув каблуками.

Совершенно, к слову сказать, напрасно, ведь в кресле перед ней сидел самый настоящий полковник. Может, просто не знала? Я, кстати, и сам узнал об этом только два дня назад, от собственного куратора.

— Две новости, Стас… — он извлек из потрепанного портфеля лист бумаги, нацепил на несколько раз перебитый, сдвинутый к правому уху нос, очки и прокашлялся. — Начнем с приятной…

— Начнем, — согласился я.

— Приказ министра обороны Российской Федерации по личному составу, — Федор Сергеевич выдержал паузу и продолжил, — присвоить, — поправил очки, — подполковнику Кондратьеву С.А., войсковая часть… очередное воинское звание полковник, — снял очки и подмигнул. — Тебе дали ведро. Что скажешь?

Ведро, горшок, мозги наружу, как только не извращались в непобедимой и легендарной советской армии, придумывая названия для папахи, знакового аксессуара немногих избранных, после долгих скитаний, вплотную подошедших к узенькому ручейку, за которым раскидывается тучная нива с пасущимися на ней товарищами генералами. Самих свежеиспеченных избранных именовали не иначе как «бараны в баранах». В общем, завидовали. Российская армия, на весь свет объявившая себя правопреемницей советской, поднатужилась и родила еще одно название: «масхадовка», в честь одного деятеля, бывшего президента независимой Ичкерии. Президента давно уже грохнули и присыпали, а слово осталось.

— Не ожидал. Объясните, за что? — не особо кокетничая, вымолвил я.

Всегда считал, что нормальный офицер должен заканчивать службу майором, в крайнем случае — подполковником, ибо подполковник это майор, которому повезло. Слишком уж часто для того, чтобы забраться повыше, приходится наступать на чьи-то головы, а это — не мое. Именно поэтому девять лет назад, когда на мои невидимые миру погоны спланировала вторая звезда, я решил, что достиг потолка. Именно в то время меня вдруг резко приблизил к себе один из наших генералов. Этот дядя активно увлекся коммерцией и всерьез рассчитывал, что я за самое скромное вознаграждение займусь для него тем, что долгие годы вытворял за пределами страны. Мне, в свою очередь, это совершенно не улыбалось. Поэтому, получив высказанное в виде просьбы задание «наказать одного очень нехорошего человека», просто-напросто «заболел» и прилег в госпиталь. Генерал тонкий намек понял. После этого в моем личном деле и появилась некая «галочка», избавляющая ее обладателя от каких-либо и всех сразу забот о собственной карьере. Не стоит заботиться о том, что закончилось.

— Поздравляю, — куратор подошел и протянул ладошку размером со штык совковой лопаты. — Хотя для меня лично ты по-прежнему подполковник, — согласно старинной армейской традиции, любой, получивший очередное воинское звание, получает право именоваться им только после того, как зверски обмоет его с сослуживцами.

— Тогда я пошел. Готовь посуду.

— Куда?

— Как это куда, в гастроном, естественно.

— Не выйдет, — он тяжко вздохнул.

— Как это?

— Тебя отправляют в командировку, Стас и это вторая новость… — он застегнул портфель и встал. — Поехали.