Притяжение чуда
Шрифт:
– Нет, не совсем так. Ты - часть мира, с которой я живу. Этот мир, можно сказать, внутри меня и все изменения в нем – это изменения во мне. Я не слежу за тобой, я живу вместе с тобой.
– А ты можешь помочь мне найти одного… одну…
Котенок замялся, переступая лапками и глядя куда-то в сторону.
– Черную симпатичную кошку с белым пятнышком на хвосте.
– Ну да. Она вчера прошла вон там. – Котенок повернул голову к дому, стоящему за дорогой.
– Она так посмотрела на меня… Я хотел бы еще раз увидеть ее и узнать, что она имела в виду. Вот, полез на сарай, но не удержался, упал, лапу ушиб. Заднюю…
Котенок грустно наклонил голову и царапнул лавку.
– Увидишь. Скажу тебе по секрету: она собирается вернуться и найти тебя. Но чуть попозже.
– Попозже? А почему? Почему не сейчас?
– Потому что попозже ты еще немного подрастешь, и не будешь задавать так много ненужных вопросов.
– Да, ага, понятно, извини.
Котенок сам не заметил, как начал приплясывать маленькими шажками на мягких лапах.
– Ничего, мне нравятся эмоции. Нравится, когда нет скуки и монотонности.
– Тогда давай поиграем, друг?
– Я буду рад! Догоняй!
Мотылек, сделавшийся вдруг ослепительно-белым, соскользнул с лавки на желтый песок у ворот. Котенок то ползком, то бегом, то прыжком, то замирая на мгновение, то взлетая над землей в туче песка, преследовал неуловимое пятно света. Грация и быстрота против скорости и неуловимости.
Поглощенный азартом игры котенок почти целый час носился по всему участку, перескакивая из песка в траву, с лужайки в заросли малинника.
В конце концов, утомившись и потеряв концентрацию, он в какой-то момент не заметил, что мельтешащая перед ним цель перескочила на лист лилии на поверхности пруда. Упруго оттолкнувшись, котенок прыгнул. Уже в полете, сообразив, что ничего хорошего от приземления, а вернее от приводнения, ждать не приходится, он издал протяжное «Мяу!!!!» и, под аккомпанемент разлетающихся во все стороны брызг, шлепнулся в воду.
Мокрый, растрепанный, вмиг потерявший всю свою пушистость, котенок с трудом выкарабкался на землю, встряхнулся, разбросав вокруг капли воды, и еще раз протяжно мяукнув побрел, хромая сразу на все четыре лапы, к дому.
Солнечного мотылька нигде вокруг видно не было. Запрыгнув на лавку, котенок стал методично вылизывать шкурку, время от времени замирая и глядя с прищуром на солнце.
Через какое-то время яркий лепесток огня полыхнул прямо перед лапою
– Как дела, Пушистый?
Котенок потянулся и вдруг, внезапно выбросив лапу с выпущенными коготками, царапнул лавку в том месте, где весело переливаясь розовым, трепетали крылышки невесомого мотылька. Коготки царапнули дерево, мотылек даже не сдвинулся.
Котенок фыркнул:
– Ты это специально сделал?
– Извини. Не могу понять, почему ты не любишь воду.
– Мокрая, противная, в уши лезет. А еще я от нее чихаю.
– Да, и мяукаешь.
– Мяукал я от обиды. Никак не ожидал от друга такой гадости.
– А когтями друга бить хорошо?
– С тобой же ничего не сделается!
– Тебе тоже небольшое купание только на пользу.
Котенок потянулся, зевнул, перевернулся на бок и положив мордочку на лапы сделал вид, что не слышал последней фразы. Купался он действительно редко.
– Ты хотел рассказать, почему тебе надоело одиночество.
Мотылек мерцал задумчиво-синеватым цветом.
– Надоело – не совсем верное слово. Одиночество было для меня состоянием, в котором я, сам не сознавая того, жил.
Сначала я не был один. Мои братья, такие же создания как и я, начавшие путь вместе со мной, один за другим постепенно оставили меня. Каждый выбрал свою дорогу, удаляясь и исчезая из моего мироощущения.
Когда нас было много, мы были практически едины. Каждый из нас был частью другого и наше мироощущение было одним целым и память о нашем пути, была одна на всех. Все, что происходило на нашем пути, встреченное одним из нас, становилось знанием всех.
Но путь был долгим и, в конце концов, я остался один.
– А почему твои братья не остались с тобой?
– Мы были разными. Мельчайшие отличия, заложенные в нас, привели к тому, что через очень длительное время мы расстались. Не бывает абсолютной схожести, всё на свете неповторимо.
Котенок грустно потер лапой мордочку.
– И ты остался один.
– Да. Все вокруг выглядело однообразным. Очень редко мне встречалось что-то по-настоящему новое. По большей части все сводилось к тем или иным фактам уже имевшим место в моем прошлом. В поисках чего-то нового я расширил сферу своего мироощущения, надеясь найти что-то, что не даст мне утонуть в прошлом, застыть в его отражениях.
– Ты становился все больше и больше?
– Да, я не мог изменить направление своего движения, и мог лишь постепенно раздвигать границы мировосприятия и ждать. Времени у меня было предостаточно. Хотя, мой мурлыкающий друг, время – не самая простая и однозначная вещь.
– Время? А что с ним может быть не ясно? Оно идет и идет. Само по себе.
– Да, иногда оно само по себе. Иногда оно есть там, где ничего больше нет, но иногда, в некоторых местах, нет и его. А еще оно может ускоряться и замедляться…
– Да, да, я тоже заметил это!
Котенок несколько раз от возбуждения постучал по лавке хвостом.
– Когда я набегаюсь, и мне хочется кушать, то время до обеда тянется медленно-медленно. А когда меня гладят, или чешут за ухом, или происходит еще что-нибудь приятное, то оно летит быстро и незаметно.
– Да, я рад, что наши мнения о столь тонком предмете как время, совпадают. Тем более, что каждый из нас знает о нем из своего собственного опыта.