Чтение онлайн

– Ты еще и так умеешь! – Грейс снова поборола свое желание протянуть руку и погладить кошку.

– Умею, – не без гордости заявила та, усмехаясь, Эранор же поднял руку, почесал Хауфо за ухом, будто хваля.

– Придется мне быть ещё аккуратнее! – сказала Грейс, выходя вперед, чтобы спуститься с холма.

Это-то и было самое трудное. Эранору несколько раз пришлось подать Грейс руку, чтобы помочь перейти определенные участки, где разрослись корни могучих деревьев, или где земля была до безобразия бугристой. Дорога до тракта заняла не больше десяти минут. Немного подождав, троица увидела повозку, скрипящую по дороге в сторону городских ворот. За ней и решили пойти путники.

Пока принц вёл Грейс за повозкой через мост к городским воротам, девушка прикрыла лицо накидкой. Это придавало больше правдоподобности версии, что они путники.

Длинный каменный мост тянулся через ущелье, отделяющее скалу, на которой возвышался горделивый Аспер, от леса. По преданиям, этот мост построили великаны! И для маленьких ножек принцессы, непривычных к такой нагрузке, да еще и после подземелья, преодолеть величественное строение древних было бы непросто, поэтому Эранор помог Грейс сесть в медленно катившуюся повозку и следом запрыгнул сам.

– Эй, вы кто такие?! – разгневался пожилой извозчик и по совместительству хозяин повозки, который даже чуть не остановился от наглости незваных пассажиров.

– Ты же в центр? Будь другом, подвези, – Эранор кинул старику серебряную монету, и тот поймал ее, осмотрел, попробовал на зуб, а после отправил в карман.

– Другой разговор, друг, – старик даже улыбнулся остатками зубов, скорее не попутчикам, а лёгкому заработку.

– Грейс, не обращайся ко мне на “Вы” в городе и не используй слишком сложные слова, так разговаривает только знать, – Эранор склонился к девушке, чтобы только она его слышала. Своей речью сейчас он показал небольшой пример того, как следует говорить.

Грейс была готова вскипеть, как чайник. Она обращалась на «ты» к Аноре, но Анора не позволяла себе такого в ответ. И хорошо, что ушки Грейс прикрыты палантином, а то принцу бы пришлось наблюдать каждый раз, как они краснеют, стоит тому самому «ты» сорваться с губ принцессы.

—Я поняла… тебя.

Тем временем повозка проползла в огромные резные ворота, укрепленные металлом, украшенным древней добротной ковкой. За ними находился пост охраны, что осматривала прибывшие караваны и вела учёт.

– Откуда? – сухо бросали стражники тут и там каждому правящему или пешему.

– Из Лодики.

– Из Менфоса.

– Из Ализеи…

Кудахтали куры, лаяли псы. Колеса поднимали пыль, но караваны всё равно лениво тянулись вперед, вправо. Сворачивали налево. Тут сладости, там оливки, а там шёлк. Грейс вертела головой, желая видеть все и вся, но рискуя свернуть себе шею.

Возница, что за монетку согласился повести двоих зайцев, и правда направлялся в центр. Он вёз оливковые масла в городскую лавку. Чем дальше повозка удалялась от поста охраны, тем тише становилось. Но на самом деле, это лишь иллюзия! Впереди – малая площадь, постоялый двор и дешёвая таверна, куда уже стекались местные и приезжие выпивохи. От грязной каменной площади лучами расходились узкие переулки, полные проходимцев и жуликов, желающих нажиться на наивных провинциалах, впервые попавших в Аспер. Особенно производили впечатление попрошайки в тряпье, наделённые либо реальными, либо условными увечьями.

Эранор не отставал от принцессы, и почти синхронно вертел головой вместе с ней. Конечно, его не поражали ни жулики, ни крики из таверны, ни попрошайки. Такое он видел не раз, и уже успел привыкнуть, так же он понимал, что это только окраина города, всё самое интересное в глубине, там где проживают зажиточные граждане. Но, если принцесса хочет увидеть, как живёт обычный народ, то первая стена самый подходящий пример.

Местонахождение таверны принц запомнил и когда-нибудь наведается туда, выпить дешёвой медовухи и пообщаться с местными зеваками.

Стоило повозке свернуть с главной улицы ко вторым воротам, как обстановка резко менялась. Через второй пост уже без досмотра не пускали, и старику пришлось выудить из складок туники желтоватый клочок пергамента с печатью. После этого ворота открыли. Грейс и Эранор въезжали в среднюю часть города, усаженую зеленью, выбеленную известью, бросающуюся в глаза лазурными ставнями окошек и дверьми. Пахло выпечкой из маленьких пекарен. Рынок шумел где-то слева, голоса слышались, но в них не было ни раздражения, ни напряга. Однако центр начинался лишь за третьими воротами, куда извозчик протащил проходимцев и кошку за одну серебряную.

Каким же явным контрастом было то, что увидели гости Аспера между первым кругом крепости и третьим! Гигантская оранжерея возвышалась стеклянными куполами к небу. Шумели фонтаны. Люди играли в шахматы и шашки под навесами у выбеленных и расписанных стен. Горожане под руки ходили по чистой мостовой, лениво поглядывая на горизонт. Чем ниже солнце, тем прохладнее ветер с моря.

Принцесса щебетала, как птичка, без умолку, тыкая своими тонкими руками-веточками то направо, то налево, то тянула Эранора за уголок туники, то склонялась к его плечу, едва ли не касаясь щекой. Принц и сам вертелся как волчок, так ещё эта маленькая принцесса его отвлекала. Но Грейс можно простить, ей было очень весело. Конечно, за стенами замка она бывала ранее, но в компании сестер и родителей. Эсфея вечно шипела о том, как нужно сесть, как сильно вытянуть шею, смотреть строго перед собой и изображать скуку. Второй принцессе последнее давалось хуже всего. Скучно ей было где угодно в замке: в тронном зале, в галереях, в опочивальне. Да даже в пенной ванне, но никак не на прогулке. А сейчас – смотри во все глаза! Грейс вроде бы и местная и, в тоже время, все в новинку, как Эранору. От того, что он разделяет её настроение, сердце принцессы пело.

Повозка остановилась прямо возле оранжереи, напротив лавки масел. Грейс без помощи принца спрыгнула на мостовую, осматриваясь по сторонам.

– Вот это да! Впервые вижу Арат-Самар вживую! Это значит «огромный парник» с местного диалекта, – пояснила она для северян.

Хауфо и Эранор с восхищением рассматривали огромную оранжерею, похожую на стеклянный шатер с куполами, заполненный бурно-зеленым, сочным цветом внутри, а после обратили внимание на лавку с красочной вывеской. С виду богатый – край, на деле же богата здесь только столица, да и то не в каждом круге. Остальная Эритрея еле дышит. Здесь люди живут в тишине и благодати, а Эранор столько раз был на границе, видел умирающих от голода и взрывов пороха. И так не только в Эритреи, Фирнен пусть и был в разы богаче, но тоже имел свои трудности. В первую очередь – медицина и голод суровой зимой. В казне столько золота, что можно в нём купаться, а есть его нельзя. Надо решать вопрос с продовольствием и организовать торговлю с Эритреей как можно скорее.

На шумных улицах Аспера всё казалось необычайно ярким, наполненным жизнью, красками, звуками, запахами. Всё-всё хотелось запечатлеть в памяти навечно, как картину и, закрывая глаза перед сном, снова видеть оранжерею, чувствовать сладкий запах от лавочек и слышать шаркающие шаги сандалий по каменной мостовой. Древние стены Аспера, и правда, были полны историей и культурой. Величественные храмы, совершенно разные по стилю и манере исполнения, амфитеатры и рощи оливковых деревьев на небольших террасах, высаженные сотни лет назад, врастающие корнями в твердь скалы, на которой воздвигнут город, поражали фантазию.

Жаль только ворота города были закрыты для страждущих. Грейс никогда не бывала вне города, не слышала мольбы голодающих, не видела их измождённых лиц, но словно чувствовала, что народ её страдает. Удивительно, но Элеманху не было до этого дела. Король Юга отдавал свою дочь замуж не потому, что желал видеть её королевой Севера и женой варвара. Он просто продавал вторую, так же, как продал первую. Но суть жертвы Грейс была куда страшнее, чем тысяча золотых монет, ведь на Юге мужчина вправе иметь единовременно не одну жену, а столько, сколько способен содержать и не важно, какая первая, а какая вторая. В конце концов, вариант, что Эранор мог просто убить молоденькую жену на чужбине, тоже был рассмотрен и… принят, как есть. Это необходимая жертва в грязной игре, под названием политика.