Чтение онлайн

Мне стало любопытно.

– И где вы нашли Козлову?

– Там же, где и всех, – пожала плечами душевед, – в социальных сетях. В них огромное количество одиноких женщин. Они заводят странички, куда никто не заглядывает, выставляют фото, где всегда одни. Я познакомила Гришу с Ларой, пару месяцев контролировала ситуацию, потом поняла, что они справятся сами, и взяла другого клиента, наркомана, который слез с иглы и нуждался в кураторе на время реабилитации. Но, естественно, поддерживала связь с Морозовым и первой узнала, что у Ларисы случился инфаркт.

– Вас не насторожила смерть молодой женщины? – налетела я на Марго.

– Нет, – ответила та. – Болезнь сердца бывает и у совсем юных людей. Поймите правильно, мне жаль Лару, но она умерла. А мой подопечный снова впал в депрессию, следовало помочь ему.

– И появилась Валерия, – кивнула я. – Которая через семь месяцев скончалась от инсульта. Но вы не успокоились, привели Григорию Константиновичу Ирину.

– Не надо делать из меня монстра, – вздохнула Настина. – Я решила, что Морозову тотально не везет.

– Он их убивал… – прошептала Аида.

– Господи! Конечно, нет! – подскочила Маргарита Васильевна. – Григорий не способен даже муху обидеть!

– Странно слышать такие слова о человеке, который с нуля раскрутил в России успешный бизнес, – хмыкнула я. – Полагаю, никого из наших, да и зарубежных, олигархов нельзя назвать белыми и пушистыми котятами. У всех в темном углу спрятано грязное бельишко.

Марго прикрыла глаза.

– Сейчас речь идет не о работе, а о личной жизни. Дарья, большинство тех, кто выглядит уверенными хозяевами мира, на самом деле ранимы, полны страхов, фобий. Но давайте не лезть в психологические дебри. Просто поверьте, Гриша дома и Григорий Константинович на работе – два разных человека. Гриша не способен жить без Яны. Лишившись даже той, кто ее замещает, он пытается совершить самоубийство. Утром и днем Морозов спокоен, но стоит ему одному лечь в кровать и заснуть, как вылезает чудовище. В районе часа ночи он просыпается, хватается за бритву, нож, любой острый предмет и пытается лишить жизни себя. Он не социопат, не психопат, у него другие проблемы. Я бы никогда не стала покрывать серийного убийцу. Смерть Ларисы я сочла несчастным случаем, кончина Валерии была… ну… вроде как опровержением поговорки про снаряд, который дважды в одну воронку не попадает.

– А Ирина с Натальей? С ними как? – уже без прежней агрессии спросила я.

Марго прижала руки к груди.

– И Грушину, и Брускову перед тем, как знакомить их с Григорием, я отвела на обследование. Они были здоровы!

– Тем не менее у первой оторвался тромб, а вторая погибла от аневризмы аорты, – протянула я.

– Свертываемость крови могла нарушиться уже после похода в загс, – возразила Настина. – А с Наташей я допустила ошибку, не проверила ее голову на томографе. А аневризма потихоньку зрела в мозгу.

– Думаю, Илону вы просветили насквозь, от макушки до пяток, – предположила я.

– Конечно! – с жаром подтвердила психолог. – Ни малейших отклонений, идеальное здоровье. Но с Илоной иная ситуация. Эта девушка резко отличалась от других заместительниц Яны. Я спросила себя: «Ну почему Грише так патологически не везет?» И нашла ответ! Разыскивая очередную «Яну», я всегда обращала внимание на девушек с очень неблагополучным детством и прошлым, одиноких, без родственников и друзей. Понятно, почему я так поступала? Представим на секунду, что у Ларисы есть любящая мать. Дочка расскажет ей о моем предложении сыграть роль Ковалевой, и как отреагирует родительница?

– Можете не объяснять очевидное, – остановила я собеседницу. – Вам требовались женщины, готовые на все ради личного благополучия и чтобы ими удавалось легко манипулировать.

– И я подумала вот о чем, – продолжила Марго. – Что, если сытая, полная удовольствий и любви жизнь провоцирует развитие болезней?

– Оригинально, – хмыкнула я. – Обычно-то наоборот: нищая, наполненная тяготами жизнь вызывает нелады со здоровьем.

Настина побарабанила пальцами по столешнице.

– Вы не поняли. Вспомните известный факт: во время Отечественной войны люди не болели ни гриппом, ни простудой, не страдали от сердечных болезней, даже аппендицит у них не воспалялся. А почему? Все силы народ бросил на Победу, некогда было хворать. А после разгрома фашизма последовал всплеск инфекций, участились инфаркты, инсульты. Произошло расслабление – и пожалуйста, вылезли болячки. Вполне вероятно, что Лариса, Валерия, Ирина и Наташа слишком много пережили ранее, а в браке с Морозовым постоянное напряжение спало, и вот вам инфаркт, инсульт, тромб, аневризма аорты. Я решила отыскать девушку моложе Яны из приличной, просто не очень обеспеченной семьи, сироту. У Илоны была хорошая, хотя и одинокая мама. Правда, обитали они в коммуналке, достатка никакого. Но, несмотря на нищету, девушка получила любовь полной мерой, значит, ей не пришлось с пеленок жить в стрессе, который провоцирует большие проблемы со здоровьем. Именно она и показалась мне чудесным вариантом. А что случилось потом, вы уже знаете. Лара, Лера, Ира и Наташа прекрасно жили с Григорием, они были умными, тонкими молодыми женщинами, хорошими хозяйками. Илона же оказалась глупой, у нее с Морозовым не получилось нормальной семьи, слишком эгоистична была девица. Может, в этом виновата ее молодость или избалованность? Короче, я ошиблась в выборе заместительницы Яны. Хотела как лучше, а получилось хуже.

– Ага, несмотря на счастливое детство, девушка тоже скончалась от аневризмы, – напомнила я. – Неужели вы не подумали, что дело нечисто?

– Нет, – растерялась Настина.

– А зачем мемориал? – прошептала Аида. – Вы же постоянно подсовываете Григорию женщин, чтобы он думал: Яна жива. Глупо устраивать в доме поминальную комнату. Хозяин поймет, что супруга умерла.

– А вот и нет, – оживилась психотерапевт, – все наоборот. Когда бедняжки внезапно уходили на тот свет, Гриша впадал в депрессию, говорил: «Яна всегда меня бросает». Я же отвечала: «Нет, посмотри, это ушла Лариса. Вот ее фото, кольцо. Она была прекрасным человеком, но теперь ты должен понять, что ошибался. Лара не Яна. Не переживай, она точно вернется». Потом я знакомила подопечного с новой невестой, советовала ему сменить квартиру и начать жизнь с чистого листа. Мемориал имел огромное психологическое значение. Заходя в зал, Григорий понимал: смерть забрала не Яну, а другую, его любимая скоро к нему придет. Ну подумайте, разве убийца устроит в своем доме выставку фотографий жертв? Да еще в таком месте, куда, в принципе, легко может попасть любой человек? Конечно, я не хотела, чтобы кто-нибудь из прислуги шарил в зале, сама там убирала. Горничным было сказано, что это кладовка, где хранятся вещи покойной тетки Григория, а он не желает, чтобы их видели посторонние. Но я иногда забываю запереть замок, не очень к тому же сложный, на окне нет решетки, у двери не висят камеры, и если некто поставит себе целью проникнуть в мемориал, он добьется успеха. Я изучала в институте криминальную психологию, поэтому знаю: серийные убийцы часто берут у жертв «сувениры». Но тщательно прячут их, не выставляют напоказ. А у Морозова музейная экспозиция. Он мог вклеить фото жен в альбом, положить кольца в коробочку, уложить все в сейф, вынимать украдкой. Зачем мемориал? К чему такой риск? Да именно потому, что Григорий Константинович не убийца, а человек с посттравматическим синдромом. Чтобы он не впал в депрессию, не думал о суициде, мы вешаем снимки, я объясняю: умерла не Яна. Ой, давайте не буду повторять уже сказанное… И вот еще что. Оформлять витрины помогает рабочий. Он давно служит у Морозова и не болтлив. Но все равно, разве маньяк допустит кого-то к своим сувенирам, а?

Я вспомнила, как беспрепятственно вылезла в окно поминальной комнаты, и поняла – Марго говорит правду, Морозов не преступник, а просто псих.

– Интересно, у кого из них сильнее съехала крыша, у куратора или у клиента? – жалобно протянула, глядя на меня, Аида.

Я исподлобья посмотрела на Рашидову. И это спрашивает женщина, которая, зная о том, что все супруги Морозова в могиле, собралась за него замуж. Ладно, с мемориалом более или менее ясно, но у меня назрел новый вопрос:

– Зачем понадобилось убирать из документов Григория Константиновича сведения о его женитьбах?

Марго оперлась ладонями о стол.

– Понимаю, к чему вы клоните. Пожалуйста, поверьте, мой подопечный очень несчастный человек, у него незаживающая душевная рана. Ну сколько можно повторять? Морозов не способен на убийство вообще. Он каждый раз полагал, что живет с Яной, и никогда не причинил бы ей вреда.

– Вот бредятина… – прошептала Аида. – И чего, мужик не видит, что баба другая?

– Видит, но отказывается это осознавать, – пояснила куратор. – А документы не имеют отношения к истории с Ковалевой. Григорий Константинович торгует косметикой, конкуренция в его бизнесе колоссальная, надо постоянно что-то придумывать, чтобы удержаться на плаву. Один из способов оставаться в лидерах – это заключить контракт на эксклюзивную поставку. Вот, например, фирма «Морго». Она хорошо известна, но представлена только в магазинах Морозова, более нигде в России ее пудру-румяна-кремы вы не купите.

– Ну да, как и «Vivalin cosmetiklove», – решила я на всякий случай прощупать обстановку.

– Это что такое? – удивилась Марго.

– Хорошая косметика, делается на заводе в местечке Новая Табаско, – ответила я.

– А-а-а… – протянула куратор. – Наслышана о Егоре Фомиче. Странный человек – объявил себя царем, пропагандирует какие-то шаманские средства, на магазине в поселке Вилкино висит его объявление про открытие в Табаско прекрасной аптеки. Я туда ради интереса съездила. Ерунда! Никаких нормальных лекарств! Пискунов боится традиционной медицины. Но ведь инфарктнику или онкологическому больному не станет легче от чая из малины. У самозваного монарха, похоже, большие психологические проблемы.

Я едва не усмехнулась в открытую. Ну уж не большие, чем у Григория Константиновича! Марго – иллюстрация к пословице про бревно и соринку в глазу [14] . Она отлично замечает чужие проблемы, но не понимает, что и сама не совсем адекватна.

– Знаю, что Пискунов хотел договориться с Морозовым о продаже своих товаров, – продолжала она. – Табаскинский царек приезжал в Вилкино, поэтому я в курсе дела. Но Морозов отказал ему. Он не стал лукавить, объяснил честно: «Я не связываюсь с отечественной косметикой. Она не очень качественная, и поставки постоянно срываются. Пару раз договаривался с производителями в России, и меня непременно подводили. Или, скажем, привезут пудру, а та не соответствует стандартам, чего-то в нее недоложили, сэкономили. Сейчас покупатель поумнел, не восьмидесятые – девяностые на дворе. Нынче люди предпочитают купить вещь чуть подороже, но отличного качества, в красивой упаковке. И для женщин важен вопрос престижа, достанет губную помаду при посторонних, и всем понятно, что она пользуется брендовой маркой». Пришлось Егору Фомичу уйти несолоно хлебавши. Но давайте вернемся к вопросу о документах Григория Константиновича. Западные и американские фирмы очень заботятся о своем имидже, семейные ценности у них на первом месте. Морозов опасался реакции партнеров на его личную жизнь, не желал, чтобы желтая пресса сделала его своим героем, поэтому попросил специалиста удалить из сети сведения о Ларисе, Валерии и других. Он не скрывал свои браки, просто не хотел, чтобы каждый знал, сколько жен у него было. Естественно, никто не станет расспрашивать Морозова напрямую. Любопытствующий погуглит в сети, пороется в Интернете, а там ничего нет. Григорий Константинович не устраивал пышных свадеб, тихо, без шума расписывался в загсе, жен к себе в офис не приглашал, по тусовкам их не водил, ни с кем не знакомил. Семья – это семья, а работа – это работа. Даже его ближайшие помощники не в курсе, есть ли у шефа жена. Эта тема за семью печатями.