Приверженная
Шрифт:
– Должны были?..
– Именно, – слишком резко отчеканил он, и в один момент его энергетика стала походить на лезвие кинжала. – Но кто-то устроил потасовку, которую можно расценить за теракт и… Похитил тела твоих родителей.
– Но… Зачем?
– Я тоже хотел бы знать, Черничка, – задумчиво протянул Шакалов, и часть разбитой статуэтки под его ногой превратилась в мелкий песок.
Глава 4. Друг приходит в беде
Я смотрела на Шакалова, и реальность не казалась мне настоящей. Нет, черт побери! Мало того, что родители погибли, так еще и похищение тел…
– Кому могут понадобиться трупы? – задумчиво прошептала я, стараясь отогнать неприятные догадки. Хотя бы память о семье должна быть не осквернена! – Где это произошло? Возможно, речь идет о каких-то ритуалах или…
– Черничка! – резко выкрикнул мужчина, заставляя меня замолчать. Он медленно прошел к окну и сложил руки на груди, дав понять, что разговор окончен. – Расследованием занимаюсь я. Не ты! Помни о том, что должна быть осторожна. Теперь иди.
Сперва я подумала, что мне послышались последние слова Кирилла. Прищурившись, я прокрутила в памяти сказанное им и все равно не поверила. Наверное, почувствовав мой шок и неуверенность, Кирилл обернулся и, яростно глядя в глаза, отчеканил:
– Иди, Кристина!
Это было впервые, когда Шакалов назвал меня по имени, обращаясь именно ко мне. Не сделай он этого, я бы отреагировала иначе. Пожалуй, устроила бы скандал, даже не пытаясь выслушать его «здравые» рассуждения. Но его энергетика, посыл и даже отрешенное «Кристина» говорили о том, что дело серьезнее, чем я могла предположить.
Что-то ребяческое во мне требовало развернуться и уйти, громко хлопнув дверью. Но я заставила себя откинуть эмоции назад и подумала о родителях. Как бы поступила мама?
– Что-то серьезное происходит, так? – сделав шаг вперед, я вспомнила уроки этики, на одном из которых рассказывали, как заочно расположить человека к доверию и откровенному разговору. Ладони говорившего должны быть открыты для собеседники и ни в коем случае не сцеплены друг с другом. Взгляд непременно должен быть направлен на Кирилла, и пусть на это понадобилось слишком много сил, я все же осторожно протянула: – Ты волнуешься, переживаешь и, уверена, делаешь все, что в твоих силах, чтобы ничего не произошло. Но держать все в себе – безумие. Тебе нужно поделиться с кем-то. Например, со мной. Расскажи, что происходит. Возможно, я смогу помочь…
Я сделала все правильно, как по учебнику. Задобрила, польстила, показала выход из ситуации и даже предложила помощь. Такой способ манипулирования сработал бы с каждым… С каждым, но не с Шакаловым.
Он, словно хищник, выжидал, позволив мне подойти ближе и тем самым отрезав пути к отступлению. Молча наблюдал, как я останавливаюсь рядом, и даже когда мои руки потянулись к его груди, чтобы закончить последний пункт, тактильный контакт, он, лишь слегка сощурив глаза, молча стоял.
– Поговори со мной, прошу…
– Хочешь поговорить? Хорошо, – рыкнул он, в одну секунду дернул за плечо и развернул меня спиной, прижав к себе и крепко-накрепко сжав руки за кисти. Его дыхание оказалось в моих волосах, вызывая мурашки по всему телу, когда раздался разъярённый шепот, отчего я чуть не закричала от животного ужаса: – Черничка, а не перепутала ли ты меня со своим сосунком Владом, а? Неужели ты думаешь, что сможешь развести меня тупыми книжными приемами? По-твоему, сейчас я должен был растечься розовой лужицей и назвать тебе код от сейфа и пароль от банковской ячейки?
Руки свело от его прикосновений, дышать снова стало тяжело, а внутреннюю панику никак не получалось успокоить. Я понятия не имела, почему в одну секунду Шакалов превратился в монстра. Возможно, я просто каким-то образом задела больную тему или просто добила его, тем самым заставив мужчину выпустить всю злобу в одну сторону. На меня. Но сейчас его аура убивала. Закрывая глаза, я буквально видела перед собой демона: низкий голос, горячее тело и слова, вызывающие судороги.
– Отпусти, мне больно!
– Тебе больно, Черничка? – словно с насмешкой выпалил он и пугающе расхохотался: – Что ты знаешь о боли, малышка?
– Я лишь хочу знать больше о родителях! Засунь себе в одно место свой сейф и банковскую ячейку, – сделав пас локтем назад, я почти ударила мужчину под дых. Почти. Естественно, его силы хватило, чтобы этого не произошло. – Отпусти, Шакалов. Дай мне хотя бы уйти!
– Уйти? Я думал, ты хотела, чтобы я тебе открылся, – язвительно протянул он и сжал одной рукой мою грудь, а другой медленно спустился к подолу платья. – Самое время раздеться и помочь мне своим ротиком.
– Кирилл! – взмолилась я, чувствуя, как по щекам потекли слезы.
– О, обещаю! В долгу я не останусь. Слишком давно я не брал тебя, Черничка…
Его рука почти подняла платье, как кто-то вбежал в кабинет. Острые шпильки сперва ударили по мрамору, а затем их поглотил ковер. Громкий женский голос заставил Шакалова замереть, а меня – понять голову на гостя:
– Отпусти девочку! Ее родители умерли, идиот. Что ты делаешь?! Собираешься изнасиловать? Беременную, только что приехавшую из больницы?! – Анджела стояла в том же купальнике, в котором и выбежала недавно прочь. Ее широко расставленные ноги, сложенные на груди руки и высоко задранный подбородок говорил о том, что настрой у девушки боевой. И хоть в глазах читалась неуверенность и страх, в тот момент я поняла, как ошиблась насчет нее. – Живо, Шакал! Убери свои руки!
Ненадолго мужчина замер, мне даже показалось, что его мышцы напряглись и сейчас тот просто выгонит ее прочь. Но затем он резко отшагнул назад, а я не стала ждать, когда Кирилл передумает и, вытерев слезы, рванула прочь.
– Ты никогда не был паинькой, но я и не знала, что ты стал такой козлиной. На месте Кристины я бы давно уже отрезала тебе яйца! – воинственно прорычала Анджела и тут же бросилась прочь из кабинета. Вслед за мной. Я почти успела закрыть дверь в комнату, как она вставила в проем туфлю. – Нет. Даже не думай, что я позволю тебе закрыться, малышка. Поверь, я, как никто другой, знаю, что такое депрессия.
Горестно вдохнув, я сцепила зубы и изо всех сил напрягла лицо, чтобы не разрыдаться. Кем бы ни была эта девушка, слез моих она не увидит.
Я отошла на пару шагов и со всей неуверенностью позволила ей войти внутрь.
– Ты подслушивала под дверью, не так ли? – Анджела зашла, словно не чувствуя моего энергетического посыла остаться одной и не видя косого взгляда. К тому же повернула щеколду на замке, и дверь оказалась заперта изнутри. – Что ты делаешь?
– Не хочу ждать момент, когда Шакал очухается и придет к тебе. Вряд ли сейчас тебе захочется слышать его жалкие извинения без слова «извини», – равнодушно пожав плечами, она медленным шагом обошла спальню и, усмехнувшись чему-то мне не понятному, подцепила висевший на открытой вешалке халат. – Можно мне? Вряд ли тебе будет комфортно говорить о серьезных вещах с полуголой девицей.