Чтение онлайн

– Да вредно, конечно! Можно подумать, аборт полезен!

– Ну хорошо! Было и было! А сейчас-то что тебя смущает?

– Понимаешь. Это я мужу могу лапшу на уши вешать, мол я «не такая» и ты у меня первый. А гинеколог-то не дурак. Вернее, не дура. Наверняка при осмотре выяснится, что ситуация с моей интимной жизнью выглядит совсем не так, как я о ней рассказываю. И хорошо, если его сестра сохранит в тайне то, что поймет про меня. А если нет, если расскажет брату?

– Да! – Маша по-прежнему смотрела на дочь во все глаза, не переставая удивляться услышанному. – Правильно говорят: обман до хорошего не доведет. Запуталась во вранье. Как теперь выбираться из этого?

– Ну вот я и думаю: или наплевать на его требования и пойти в консультацию. Но тогда скандала с ним не избежать. Или все же идти к его сестре и разыгрывать из себя дурочку. Да, интимная жизнь с девятнадцати лет. Да, первая беременность именно эта. А уж если что ей покажется сомнительным, мол, ничего не знаю. Особенности организма такие.

– Да, пожалуй, пожалуй… – Маша все не могла никак опомниться после откровения дочери. Оказывается, как мало мы знаем своих детей. Казалось бы, живем вместе, общаемся ежедневно, а такие тайны подчас скрываются в их ангельских головах. Да и какие они ангелы после этого?! Скорее уж в «тихом омуте…».

Разговор с дочерью о ребеночке долго не выходил у Кати из головы. Для себя она вроде давно решила этот вопрос – есть один ребенок, и достаточно! Тем более что беременность она ходила тяжело, токсикоз ее мучил чуть ли не половину срока. Причем со рвотой, с резким понижением давления, с таким серьезным падением жизненного тонуса, что иногда казалось: лучше и не жить вовсе, чем так страдать… Поэтому, родив, Катя выдохнула и успокоилась. Есть дочка, и слава Богу! И никогда с Андреем вопрос о втором ребенке у них не заходил.

И тут вдруг Наташка! Что-то всколыхнула, видно, она в Кате своей детской просьбой. Зацепила какую-то часть ее души.

С того момента прошло уже много времени. Наверное, больше полугода. Они уже и дом присмотрели, уже и аванс внесли, уже и решение приняли окончательное о покупке… Забот прибавилось. Но мысль о ребенке не покидала. И можно было бы обвинить в этом дочь, что, мол, она назойливо, настойчиво, периодически возвращает Катю к этой мысли. Напоминает, теребит, просит. Но это было бы неправдой. Только тогда, только один разговор был с Наташкой, и все. Значит, это уже именно Катина мысль. Не навязанная, не привнесенная, а лично ее – глубинная, тревожная. Сомнительная, непонятная пока ей самой… Но ее, Катина…

В один из вечеров, из редких теперь вечеров, когда сидели они с мужем на кухне за чаем, задала Катя Андрею вопрос:

– Андрюш, а ты хотел бы еще одного ребенка?

В этот момент Андрей как раз поднес чашку ко рту, сделал глоток и вдруг… поперхнулся. Это было так странно. Ее Андрей, спокойный, уравновешенный, степенный – вдруг поперхнулся, закашлялся, покраснел и даже вышел из-за стола.

Когда он откашлялся в ванной и вернулся, то говорил о чем угодно, только не о том вопросе, который задала жена.

Катя очень удивилась и даже расстроилась. Почему он игнорирует? Почему молчит? Это же не какой-то мелкий, незначащий вопрос. Это существенно важно, причем не только для нее, но и для всей семьи.

– Андрей, почему ты не отвечаешь?

Он опять как-то странно прищурился и, не глядя Кате в глаза, ответил:

– По-моему, мы решили с тобой этот вопрос. Ты никогда не заговаривала об этом, и я так понял, что больше рожать ты не намерена.

– Ну да. Так было. Но почему-то подумалось: а вдруг? Решила узнать твое мнение. А ты так непонятно реагируешь…

– Почему непонятно? Очень даже понятно. Просто неожиданный вопрос какой-то… По-моему, у нас все нормально. Все налажено и в быту, и на работе. Не стоит ничего менять. Ты согласна?

Катя поспешно ответила:

– Да, да, я тоже так думаю.

Тему закрыли. Чаепитие закончилось, но сомнение и тревога поселились в Катиной душе. Неадекватная реакция мужа, взгляд в сторону, уход от ответа… Что это? Почему? Это так на него не похоже!

– Валер! Ты знаешь, что Юру, соседа, в больницу положили?

– Нет. А что с ним?

– Только что с Машей разговаривала. Какие-то проблемы у него то ли с желудком, то ли с поджелудочной. А скорее всего, и с тем, и с другим. Допился, короче.

– И что теперь?

– Операция, наверное. Маша сама толком не знает. Сначала обследование сделают, а там решат. Она его в хорошую клинику положила. Какой-то, говорит, ученик ее бывший посодействовал. Вот, она мне адрес дала. Ты бы навестил его, а?

– Да, конечно, давай. Завтра и заеду. Собери ему… не знаю, чего ему можно. Ну, кефир, фрукты… Сама сообрази.

– Ладно. Я у Маши спрошу, что лучше.

На следующий день Валерий вернулся мрачный. Посещение соседа произвело на него удручающее впечатление:

– Знаешь, Ир, вот когда человек жив-здоров, ходит, разговаривает, улыбается – это одно. А когда тот же самый человек в беспомощном состоянии – это как будто даже кто-то другой, не он. Вот представь себе Юрку: балагур, весельчак, хороший рассказчик. Глаза горят, улыбка играет, настроение всегда приподнятое… А тут…

– Ну плохо ему! Какое уж тут настроение?

– Ты понимаешь, я вдруг увидел другого Юрку. И дело даже не во внешности. Понятно, что небритый, серый, трясет его… Жалкий он какой-то… Взгляд просящий… Пить-то ему нельзя, а организм требует. Лежит под капельницей, а сам спрашивает, не принес ли я ему выпить.

– Да ты что? – Ирины глаза стали в пол-лица от удивления.

– Врачи говорят, что если будет продолжать в том же духе, умрет очень скоро. Если одумается, то все может наладиться со здоровьем. У него язва, оказывается. К операции готовят. В общем теперь все от него самого зависит. Как уж он сможет изменить свою жизнь, не знаю…

Маша носилась между больницей и роддомом. Лену положили на недельку пораньше. Роман настоял. Пусть понаблюдают. До родов буквально несколько дней, лучше полежать. Он так волновался, что ему самому прописали успокоительные средства. То не спит, то чешется, то еще что-то. Господи, Лена меньше переживает, чем он. Слава Богу, беременность отходила более-менее нормально. Поправилась, правда, намного. Живот огромный. Ножки худые, шейка тоненькая. Одни глазищи и живот.