Чтение онлайн

После спектакля сын этой дамы пришел в концертный зал, чтобы проводить гостей в дом, который оказался совсем близко. Винокур сказал, что он прекрасно здесь ориентируется, попросил дать ему адрес и, сославшись, на занятость, сказал, что прибудет через полчасика, ждать его не надо пусть все садятся за стол. Гомонящая веселая компания отправилась на ужин, в темноте не замечая, что руководитель театра идет, чуть поотстав, следом.

У подъезда Владимир Натанович выждал минут десять, потом, сверившись с бумажкой, поднялся на нужный этаж и позвонил. Когда хозяйка с любезной улыбкой, полагая, что, наконец, явился долгожданный почетный гость, гостеприимно распахнула дверь, то увидела перед собой мерзкого горбатого карлика, замотанного в плащ с капюшоном.

– Хозяйка, дай водички пить, – прохрипел жутким голосом карлик.

– Нет у меня никакой водички, пошел прочь, прочь отсюда! – завизжала хозяйка, но карлик, не слушая ее, проскочил буквально мимо ее ног.

Он ворвался в комнату, посередине которой сверкал свечами обильно накрытый субботний стол. Ох, как он бесчинствовал! Шныряя по всей комнате с каким-то утробным рычанием, он опрокинул вазу с цветами, выпил из кувшина вино, схватил со стола куриную ножку и целиком запихал ее в рот. Немая сцена безмолвствия длилась недолго. Народ опомнился, все бросились ловить негодяя. Но не тут-то было. Карлик удивительно ловко и довольно долго уворачивался от цепких рук преследователей, а когда его все же прижали к двери, вдруг, ко всеобщему изумлению, выпрямился, стал вдвое выше, сбросил с себя плащ-хламиду и предстал перед всеми… Владимиром

Винокуром.

БАРАШКА ЖАЛКЛ

Позвонил по телефону Юрию Антонову, договорится об интервью в связи с юбилеем певца. Разговора, можно сказать, не получилось. Юра то и дело вскрикивал «брысь», отгоняя своих назойливых любимец. Кошек у него дома к тому времени уже четырнадцать было. И вообще о любви Антонова к животным ходят легенды.

Однажды он отдыхал в Турции. Встретил Сергея Михайлова. Сергей пригласил Юрия в ресторан, где прямо на глазах у гостей готовят на вертеле молодого барашка. Ресторан и сам по себе экзотический. Основная площадка, где установлен стол человек на десять, расположена на могучих ветвях высоченного дерева. Так что к столу приходится подниматься по крутой деревянной лестнице. В общем, обстановка весьма необычная. Подали барашка. Все ели с наслаждением, блюдо было приготовлено изумительно.

– На как тебе барашек? – поинтересовался Сергей у Антонова.

– Жалко, – довольно непонятно ответил Юра.

– Что – жалко? – переспросил Сергей.

– Барашка жалко, – печально произнес Антонов. – Он ведь еще такой молоденький был.

Х Х

Х

БЕЗЫМЯННЫЙ КОСМОНАВТ

Знаменитый ведущий телевизионной передачи «Клуб кинопутешественников» Юрий Сенкевич снимал передачу об Израиле. Мы с ним по всей стране проехали, мне было очень интересно слушать рассказы Юрия Александровича. Он не просто весь мир объездил, но умел увлекательно об этом рассказывать. Взгляд у него был острый, он подмечал такие детали, на которые никто, кроме него, и внимания-то не обратил.

Как-то сидели мы в открытом кафе и разговорились о полетах в космос. Сенкевич стоял, можно смело сказать, у истоков советской космонавтики, еще до старта Гагарина участвовал в подготовке собак к полету в космос.

Я легкомысленно назвал имя первой собаки, побывавшей в космосе – Лайка. Юрий Александрович меня тут же поправил:

– О Лайке, Белке и Стрелке узнал весь мир. А сколько питомцев нашей лаборатории погибло и от опытов на земле, да и в космосе тоже. Наука иногда бывает очень жестокой, ничего не поделаешь. Ну, а если говорить о первой собачке, полетевшей в космос, то она погибла и даже я сейчас ее настоящей клички не помню. Дело в том, что где-то в документах о ней, конечно, существуют все официальные данные. Но мы собаку дразнили кличкой неприличной, так что в печати, особенно в те годы, она просто появиться не могла.

– Так как же вы ее звали?

– У этой ласковой псины были какие-то характерные особенности желудка. И звали мы ее – Пердун. На космонавта номер один совсем такое имя не тянет.

Х Х

Х

ОПЕРА ЗВЕЗДИНСКОГО

Перед самым отлетом из Анталии встретили в аэропорту Михаила Звездинского. Уже в самолете Сергей Михайлов спрашивает Звездинского:

– Миша, у тебя билет в какой класс?

– Бизнес, – отвечает тот.

– Жалко, у нас в первый, а то бы сидели вместе. А знаешь, – радушно предложил Сергей. – Давай-ка попробуем, вдруг да свободные места найдутся.

Не обремененный ненужными комплексами, Звездинский тут же согласился. Зашли в самолет. В первом классе как раз оказалось одно свободное место и Звездинский расположился рядом с Михайловым.

Сразу после взлета грузная немолодая стюардесса, такие, наверное, только в «Аэрофлоте» и остались, посчитала пассажиров по полетной ведомости и обнаружила «зайца». Вернее сказать, она не поняла, кто именно проник в салон первого класса без соответствующего билета, но лишний пассажир был налицо. Стюардесса стала сверять посадочные талоны. Кто-то талон нашел, у кого-то он запропостился невесть куда. И все же седьмым каким-то чувством бдительная бортпроводница Михал Михалыча вычислила. Стала она на него бухтеть, Миша довольно вяло огрызался. Михайлов попытался урезонить проводницу:

– Послушайте, такой известный человек летит с вами, а вы сердитесь на него. Давайте сделаем ему исключение, пусть летит в нашем салоне.

– Какой еще известный? – опять возмутилась проводница. – Лицо, правда, знакомое, вроде летал уже с нами. А известный он, или неизвестный, откуда мне знать.

– Тут я решил шуткой разрядить обстановку.

– Послушайте, обратился к стюардессе. Вы же оперу «Лебединое озеро» по телевизору смотрели? Ну, припомните, кто там главную роль играет.

Стюардесса еще раз, уже пристальнее, вгляделась в Звездинского и пробурчала:

– Так бы сразу и говорили. Ладно, так уж и быть. Пусть летит, «Лебединое озеро».

Х Х

ГЛАВА 9

Зимнее солнце сумело пробиться сквозь тучи, ветер разогнал облака, и небо окрасилось в такой нежно голубой цвет, какой бывает только весной.

– Вы бы открыли окно, воздух сейчас – одно наслаждение, – буркнул электрик, который пришел в гостиничный номер заменить перегоревшую лампочку.

Я еще возился с оконными шпингалетами, когда где-то невдалеке раздался звук, напоминающий мощный взрыв. Задребезжали стекла, люстра под потолком ходуном заходила.

– Видно, газовый баллон у кого-то бабахнул, – предположил электрик.

Но в этото самый момент звук взрыва повторился, а спустя пару минут бабахнуло еще раз. Послышался вой сирены – должно быть, мчались пожарные машины или «скорая помощь». Мне невольно вспомнился Афганистан – уж слишком хорошо запомнил я эти страшные звуки. Но тут же отогнал от себя, как казалось, шальную мысль – какие могут быть взрывы в центре Ташкента. Я вышел из гостиницы. Куда-то бежали явно взволнованные или чем-то напуганные люди, одна за другой промчались не меньше десятка пожарных машин.

– Да я своими глазами видел, как машина выше трамвайных проводов подлетела и грохнулась, – горячо доказывал какой-то мужчина группе окруживших его людей.

Через несколько минут приехал на машине приятель, моя ташкентская командировка заканчивалась, ночью я собирался улетать, и нужно было заехать в аэропорт, забронировать место на московский рейс. Едва отъехали, дорогу нам перегородил милицейский сержант, нервозно указывая жезлом, что двигаться мы должны в обратном направлении. Пришлось подчиниться. Однако не проехали и пятисот метров, как еще один сотрудник ГАИ снова изменил направление нашего движения.