Чтение онлайн

Новой реплики я от них дожидаться не стала, поэтому рванула в клуб. У дверей, в фойе, стоял Валера и вертел головой в разные стороны, вероятно, искал меня.

— Ты куда пропала? Что-то случилось? Я беспокоился.

— Все нормально. Ходила любоваться ночным небом, — невозмутимо ответила я.

Тут показалась обворожительная Настя, а следом ее неадекватная подруга. Обе с ненавистью зыркнули на меня. Валера перехватил их испепеляющие взгляды:

— Не с ними ли ты наслаждалась красотами Вселенной?

— Нет. Тетеньки были заняты другим. В снежки друг с другом играли. В детство ударились, наверное.

Я вдруг вспомнила своих одноклассников и наши постоянные перепалки с Кутусовым. Интересно, что он сейчас делает? Как проводит Новый год? А главное, с кем? Вспомнился прошлогодний праздник, когда я полночи рыдала в подушку, а Князь меня в той первой нашей переписке успокаивал. И так мне стало грустно, что захотелось вернуться в свой тихий, уютный мирок — домой и там сидеть, прижавшись к подаренному Кутусовым самолетику, и не выходить на улицу все эти две недели каникул. Хотя я понимала, меня дома тоже никто не ждет: папа на службе, а его возлюбленная мадам пригласила на праздник в нашу квартиру дорогих сердцу таких же примитивных, как и она сама, подруг. Так что дом для меня сегодня — это весьма условное понятие. Уже он не мой.

А ди-джей уже не первый раз проигрывал трек из «Любэ»:

Выйду ночью в поле с конем,

Ночкой темной тихо пойдем.

Мы пойдем с конем по полю вдвоем,

Мы пойдем с конем по полю вдвоем. 6

«Да что это такое?» — подумала я. — Всю ночь песни о конях-лошадях. Вроде бы год Змеи. Кто составлял программу? Почему нет современной музыки? У них всех повальная любовь к парнокопытным? Хватит песен-танцев, хочу спать.

— Не пора ли нам возвращаться? — будто услышав мои мысли, сказал Валера. — Пойдем домой?

Я согласно кивнула — устала. Парень поставил на стойку «мини-бара» наши стаканы с соком, а сам ушел за одеждой в раздевалку. Людей в клубе оставалось немного — полшестого утра. Я обвела взглядом зал. Мои подруги Голубева и Иванцова были заняты переглядами с двумя парнями, только вернувшимися из армии, и нашими ровесниками, приехавшими домой на праздник из других городов.

Зазвучали аккорды новой песни:

Прямой автострады тугая полоска.

И я по бетонной гудящей струне

Лечу на железной гремящей повозке,

Где прадед мой ездил на рыжем коне.

Настя и ее подруга с призывным ржанием поскакали галопом по залу. На них никто не обращал внимания, видимо, все давно привыкли к подобному поведению чересчур темпераментных дам.

А по ночам мне снится конь.

Ко мне приходит рыжий конь,

В лицо мне дышит рыжий конь,

Косит лиловым глазом. 7

Восхитительная Настя, отличавшаяся эпатажем, уже пребывала в веселом расположении духа, видимо, давно забыв и о бросившем ее женихе, и о неприступном Валере. Вдруг она, резко остановившись рядом, крикнула: «Копыта к бою» и врезала мне по скуле огромным, натруженным крестьянским кулаком, а потом, погрозив им, снова поскакала по своим… делам. Я и опомниться не успела. Так и стояла молча, зажав рукой правую щеку. В зале продолжала греметь музыка, но никто не разговаривал, не танцевал — все непонимающе переводили взоры с меня на Настю. Олеся с Катей через секунды оказались рядом:

— Что случилось? Почему ты ей не дала сдачу?

Как я должна была себя вести? Воевать с этой странной дамочкой? Гарцевать с ней по залу и вызывать этим смех публики? А потом, как и она, на ближайший месяц стать потехой для всей деревни? Нет. Вдруг вспомнились слова папы: хватит быть пацанкой, пора взрослеть, больше никаких драк. Может, написать на красивую Настю заявление в полицию, благо свидетелей инцидента человек двадцать? Пока я раздумывала, зазвучали аккорды еще одной старой песни:

Сивка-бурка, вещая каурка, стань передо мной, как лист перед травой.

Сивка-бурка, вещая каурка, очень, очень надо встретиться с тобой.8

Ко мне снова с криком: «И-го-го» прискакала чудная Настя, видимо, решившая вновь повторить удачную вылазку в стан врага. Я ничего не понимала. У нее что, срабатывает условный рефлекс к войне на почве услышанной песни о лошадях? На этот раз я схватила стоявшие рядом стаканы с апельсиновым соком и вылила содержимое обоих на кучерявую рыжую гриву, благо была на полголовы выше ростом своей визави.

— Охладись, Веснушка, тпру, — ласково улыбаясь, громко сказала я, музыка уже не звучала, поэтому реплику услышали все.

Девушка было занесла руку надо мной руку, но ее кулачище перехватил подошедший сзади Валера. Вскоре к нам подтянулись и другие свидетели этой сцены.

— Что здесь происходит? — зычно поинтересовался герой Настиных грез.

Я молчала. Не хотела продолжать это шоу.

— Аа-аа че-его она все время возле те-бя от-тирается? Ты-ыы только мой, — растягивая слова, разоткровенничалась у всех на виду неотразимая Настя.

— Я не твой. Никогда им не был и не буду. Не тешь себя иллюзиями. А сейчас расходимся все по домам. Повеселились классно, — и Валера взял меня под руку, набросив на плечи новую норковую шубку.

***

Тело не хотело просыпаться, мозг тоже. Я вынырнула из сна точно из глубокого омута, разлепив тяжелые веки. Как же гадко было на душе! «Что ж, — думала я, — к окончанию каникул успею прийти в нормальное состояние, придется только воспользоваться тональным кремом, чтобы сгладить погрешности кожи. В колледже ни о чем не узнают. Но что делать с папой и Инессой Ивановной? Как им все объяснить, ведь не смогу же я две недели скрываться от них? Отец, узнав правду, потребует незамедлительного обращения в полицию. Обошелся бы так со мной парень, папа бы разобрался с ним по-мужски. А в этой ситуации увидит только один выход. Затянется вся эта канитель на месяц, не меньше, и уже ни от кого ничего не скроешь. Знаю, проходили. Мадам Квашняк будет потирать ручки. Возрадуется: наконец-то кто-то решил поучить непокорную падчерицу уму разуму. Быстренько клац, клац, клац по клавиатуре — и полетели мониторные сплетни по соцсетям. Еще к тому же приукрасит ею нарисованные картинки несуществующими фактами».

— Олеся, когда мы едем домой? — крикнула я вечером подруге, поглощавшей в кухне гору пельменей. Вот ведь ест, как три коня сразу, а не полнеет. Тьфу, опять вспомнила о бедных животных — чувствуется тлетворное влияние любвеобильной Насти.

— Может, погостите еще? Ну куда ты поедешь с этими синяками? Оставайтесь, прошу, — взмолилась Голубева, услышавшая мой вопрос. — Представляете, как мы здорово отдохнем за эти десять дней?

— О да, если снова не придет какая-нибудь потенциальная невеста твоего брата с целью свести с нами счеты, — включилась в беседу Олеся.

— А что такого? Как говорится, когда бьют по правой щеке, подставь левую. Да, Стаська? Ты-то знаешь, — лениво бросила Катя.

Смешно им.

Злость на Настю постепенно ушла, оставив после себя пустоту и равнодушие, я закрыла лицо руками, сползла вниз и тихо разрыдалась, очередной раз жалея себя: «Ну почему все так бестолково складывается в моей жизни? Одна на всем свете: ни мамы, ни любимого человека рядом. Папе тоже уже не нужна».

— Ну что ты плачешь, маленькая? — Валера вошел в нашу с девочками комнату и ласково потрепал меня по макушке. — Несчастная любовь? Я прав?