Привет, мистер Шляпа!
Шрифт:
– Ну надо же! – вслух сказал входящий в кабинет человечек. По-видимому, он был бескрайне удивлен только что увиденным чудом. – Неужели я за…
Он уже закрыл дверь и, повернувшись лицом к столу, увидел поспешившую встать Кариль. Лицо его выражало смесь неожиданности и непонимания. Казалось, что еще чуть-чуть и у старичка возникнут на ее счет справедливые, с его точки зрения, подозрения насчет того, почему-таки дверь была открыта. Не дав мистеру Гринтону (а вошел именно он) времени на обдумывание узренного, Кариль, кивнув почтительно, решила поздороваться:
– Доброго вам утра, директор.
Директор. Странное какое-то обращение к человеку, привыкшего со всеми вести фамильярные беседы с внедрением уменьшительно-ласкательных обращений. Директор тоже, очевидно, был удивлен. Уже второй раз за неполную минуту.
– Кариличка, – до ужаса исказив красивое имя девушки, медово-сладко, но с хрипотцой, свидетельствующей о почтительном возрасте, проговорил Гринтон, направляясь к своему креслу. Пройдя мимо Карилички, старик легонько коснулся ее локтя своими теплыми сухими морщинистыми пальцами, отчего девушке стало еще более некомфортно в этом кабинете. Она всегда ощущала себя не в своей тарелке, когда приходила к боссу, а после его выходок – так вообще. – Отчего такой тон и такое странное обращение, душа моя родимая? – он разговаривал со своей подчиненной, как с внучкой. Добравшись до кресла и заняв в нем место, Гринтон серо-голубыми глазами посмотрел на Кариль.
Девушка чего-то ожидала, но ожидать было нечего. Мужчина не собирался ничего более говорить.
Потупив взгляд, сделав голос каким-то детски невинным, тем самым желая сыграть эдакую скромницу (что было трудной задачей из-за напавшего внезапно похмелья), Кариль собралась с мыслями и сделала пару шагов вперед, к столу начальника.
– Я вчера допоздна проверяла работы учеников… – не краснея, начала она врать. Ну нельзя же сказать, где она на самом деле весь вечер вчерашний прошлялась!
– Ты присядь, Кари… – попытался вставить свои пять копеек Гринтон. Его учтивость отзывалась в висках болью, заставляла сердце наливаться необъяснимым гневом.
Понимая, что в противном случае не избежать спора а-ля «присядь» – «не надо» – «нет, присядь» – «нет, спасибо» – «да ты сядь» и так далее, Кариль разумно решила проглотить вскипающее негодование и села на недавно оставленный стул. Жесткая подушка уже успела остыть, и это почему-то тоже бесило девушку.
– Так вот, – снова начала Кариль все тем же голосом, но в нем едва заметно скользнуло раздражение. – Я проверяла домашнее задание и наткнулась на листок с письмом…
– Письмом? – хлопнув глазами, словно филин, и нахмурив брови, переспросил старик.
– Письмом, – наверное, из этого слова можно было бы выжать минимум литр яда. – Вы знаете, я даю такие задания иногда: написать…
– Письмо, – глубокомысленно вставил Гринтон вновь. Кариль кипела.
– Да. Кому-нибудь из класса или одному из своих друзей. Я даю отрывок якобы полученной записки, а дети должны на него ответить. И вот, – девушка поерзала на деревяшках своими костями, успев пожалеть, что у нее не такой объемный зад, как у Лоэлиль из 5 «А», которая в свои достаточно юные годы по масштабу превышала норму раза в два. – И вот, я наткнулась на листок с письмом, в котором… эм… содержание которого взволновало меня и моего парня…
– Парня? – директор был на грани, и казалось, что скоро он полностью погрузится в прострацию.
– Он работает психотерапевтом, – поспешила добавить Кариль, посмотрев Гринтону прямо в глаза, тем самым удерживая его от впадения в состояние «я ничего не понимаю, хватит меня мучить». – И его это тоже взволновало. Он заинтересовался учеником, написавшим это самое письмо, и попросил меня устроить им встречу.
Кариль сделала паузу, внимательно всматриваясь в лицо своего слушателя – по морщинкам гуляли тени мыслей и рассуждения, но ничего, что могло бы вызывать опасения помутнения рассудка, не наблюдалось, и поэтому она продолжила:
– Вот только на листке не указан номер класса, в котором учится мальчик. И…
– Мальчик?
– Написавший письмо. Да, мальчик. Оэджи.
– Оэджи?
Кариль решила промолчать, смиренно выжидая, когда же Гринтон совладает со своим серым веществом и утрясет слова внутри черепной коробки, изрядно сотрясенной уже за восемьдесят три-то года.
– И ты, душенька, хочешь узнать, кто этот мальчонка? – Кариль чуть ли не подпрыгнула от радости. Наконец-то этот старый черт начал соображать! Она-то уж и не надеялась…
Не в силах выговорить и слова, девушка только закивала головой.
– Что ж… – мистер Гринтон постучал подушечками пальцев по столу, какое-то время не сводя глаз с пространства перед собою, потом прекратил стучать, откатился чуть назад на кресле, и в столе с его стороны что-то скрипнуло. Увлеченно роясь в содержимом открытого ящичка, директор что-то неслышно бормотал себе под нос. Так как в кабинете стояла абсолютная тишина, для Кариль разобрать это бормотание не составило никакого труда – ее начальник шепотом проговаривал мелькающие перед его глазами имена детей. Очевидно, он просматривал список всех учащихся в школе.
Кариль не ожидала, что поиски могут занять больше двух минут, и удивилась тому, что только на исходе трехсот пятидесяти шестой секунды Гринтон наконец-то радостно воркотнул и, задвинув ящичек, посмотрел на свою гостью полными радости глазенками размером чуть больше перепелиных яиц. По крайней мере так казалось. Какой там у них на самом деле был размер, не знает никто.
– Оэджи Улло, ученик 8 класса «В», – довольным голосом произнес директор, сверкая голубизной глаз.
– Вы уверены, что именно… – начала было Кариль, но ее прервали:
– Абсолютно. Проверил трижды.
«Так вот почему так долго это все происходило», – подумала девушка.
– Никого больше с таким именем нет в нашей школе. Он такой единственный. Уникум, – старикашка хмыкнул.
Кариль, стараясь не пуститься в пляс от радости и сброшенной с плеч ноши обещания, кивнув, поднялась со стула. Незаметно пару раз напрягла и расслабила ягодицы, дабы стряхнуть с них онемение, неизбежного спутника жестких сидений, и прошла к двери.
– Спасибо вам большое, мистер Гринтон, – очаровательно улыбнувшись, поблагодарила девушка, выходя из кабинета. – Вы мне очень и очень помогли.
Директор расплылся в широчайшей улыбке, насквозь пропитанной неподдельным радушием.
– Не за что, девочка моя милая, – проговорил он скрипучим голосом, в котором четко слышалось мурчание кота, съевшего свежую жирную сметану. – Ты всегда можешь обращаться за помощью, Кариличка, доченька.
Стараясь не портить себе настроение выслушиванием этих раздражающих ласкательных обращений, девушка, еще раз от всего сердца поблагодарив Гринтона, спешно покинула красиво обставленную камеру пыток с солидным названием «кабинет директора».