Чтение онлайн

У Светы перехватило дыхание и заныло в груди. Она, зажав рот рукой, смотрела на мамины слезы. Осознание случившегося захватило изнутри, рвалось наружу, разрывая душу на части, но не находило выхода. Ужасно. Будто внезапно на Свету рухнул бетонный потолок. Она еще некоторое время, окаменев, сидела на диване, а потом, наконец-то несколько раз глубоко вздохнув, со слезами кинулась обнимать маму, приговаривая:

– Мамочка, любимая, ты ни в чем не виновата. Мамочка, пожалуйста, не надо так! Ты самая лучшая! Самая-самая! Запомни, ты ни в чем не виновата!

Буквально через секунду к ним присоединилась и Наташка.

Как они плакали, как рыдали! И даже не из-за ухода папы ,а от сочувствия к маминой боли. Дочери хотели утешить. Порог горя, в котором прибывала мама, оказался запредельным. «Не выплачет горе – погибнет синица».

Три горькие женские реки слез, смешиваясь, уносили с собой в грозовые, тяжелые облака солнечные, радужные моменты житейской мозаики.

Впереди – обрамленное венком из летнего колкого сухостоя, неясное будущее. Позади – бесконечный, коварный обрыв, остатками рухнувшего в пропасть моста. В настоящем – горе.

Через некоторое время, несколько успокоившись, женщины пошли на кухню.

– Мам, давай карвалолу накапаю? – всхлипывая, спросила Света. – И себе тоже накапаю.

– Он противный, – поморщилась мама.

– И мне тогда накапайте, за компанию, – Наташка села за стол и громко высморкалась в носовой платок. – Во, жесть какая!

– Пейте, – Света поставила рюмочки с корвалолом перед мамой и Наташкой.

– Ну, за здоровье! – Наташка подняла рюмочку и быстро опрокинула. Потом скривилась. – Какая гадость.

– Девочки, кхорошо, что вы есть у меня, – мама, положив голову на руки, с любовью смотрела на дочерей. – Было так страшно рассказать, я за вас боялась.

– Рассказала ты не все. То есть почти ничего, – Света покачала головой. – Вы поэтому не хотели отмечать серебряную свадьбу?

– Точно-точно! – воскликнула Наташка. – Давай-ка рассказывай по порядку, а я пока картошку пожарю. – Наташка решительно вывалила в раковину чуть ли не пол мешка картошки. – На сытый желудок, однако, легче горе переносить.

– Рассказывать? – понуро переспросила мама.

– Да, – Света полезла в стол за сковородкой. – Мы же ничего не знаем.

– Ладно. Кому чего налить? – мама встала и достала из буфета коньяк, мартини и сок.

– Мартини с соком, – живо откликнулась Наташка.

– И мне, – Света достала бокалы и вопросительно посмотрела на маму.

– Пожалуй, пройдусь по коньяку. Родик из Италии привез. Он дорогой, пить жалко.

– Ты не пьешь, а нервы лечишь, – Наташка ловко чистила картошку. – С луком делать?

– Не, – поморщилась Света. – Лук и мартини не сочетаются.

– А с жареной картошкой мартини сочетается? – ухмыльнулась Наташка.

– Завсегда! – ответила Света и неожиданно зевнула. – Корвалол дошел. Рассказывай, мам!

– В общем, так, – пригорюнившись, начала мама. – Где-то в аккурат перед твоей Светик свадьбой, стала я замечать в Родике странные перемены. То накупил себе кучу всяких дорогих рубашек, костюмов. То букеты стал дарить по поводу и без. Командировки опять же участились, а зарплата уменьшилась. Потихоньку стала Родика расспрашивать про работу. Не случилось ли чего? А он говорил, мол, не беспокойся по пустякам. Я самая лучшая и ждет нас долгая счастливая жизнь.

– Ага, только не вместе! – не удержалась и вставила Наташка.

– Я, признаюсь, особо и не вникала в перемены его настроения – к свадьбе готовились. Думала, зачем настроение портить? У нас с Родиком между собой довольно доверительные отношения сложились. Родик всегда в женском коллективе трудился, я в мужском – и ничего. Ни ревностей, ни скандалов. Да и столько лет прожили в мире, любви и согласии! Поневоле расслабишься.

– После моей свадьбы случилось? – спросила Света.

– Да, по зиме. Сижу я дома одна, сериал смотрю. Родик с работы приехал. Приехал, зашел в зал сел рядом, сел и молчит. Я говорю: «Чего не раздеваешься? Ужин готов, горячий. Твои любимые рыбные котлеты сделала». А он спокойно так отвечает: «Спасибо, я сыт. Поел у любимой женщины». Смотрю на него, глаза таращу и не знаю, то ли он шутит, то ли серьезно. Родик тогда хлопнулся передо мной на колени, руки мои взял и продолжает: «Прости меня, Любочка. Но я больше так не могу. Люблю ее и, что делать не знаю. Дай мне время, постараюсь быстро принять решение. Не хочу мучить ни тебя, ни ее».

– Жесть! Санта-Барбара! – прокомментировала Наташка, переворачивая картошку на сковородке и, зло добавила. – И кто же наша счастливица? Кого наш морально-устойчивый папочка полюбил душой и телом?

– Не надо так о своем отце, – неожиданно сурово прервала Наташку мама. – Родион от меня ушел, а вас вырастил, выпестовал. Лучшего отца и желать нельзя.

– Ладно, поняла. – буркнула Наташка.

– Новую любовь Родика зовут Нина Семеновна Ланская. Она в институт из архитектурного бюро перешла работать. Дизайн преподает.

– Пани Абсолют? – ахнула Светка. – Да о ней папкин институт уже год судачит. Говорят, дама просто умопомрачительная, такая звезда, что и достать нельзя.

– Кому надо, тот достал, – Наташка посолила картошку.

– Наташа! – мама недовольно покачала головой. – В Италии, когда в командировку поехали, они познакомились ближе.

– Ну, понятно, романтика, – Света встала и нашла в буфете банку маслин. – Давайте их тоже откроем.

– Открывайте, чего хотите, – и мама уныло продолжила. – Полгода Родик метался и выбирал. Мне было невыносимо, гадко. И выгнать не могла, и как жить с ним не знала. Родик приходит от Нинки – а мне противно, везде запах чужих духов чудится. Он уходит к ней – а мне больно, будто душу ножницами кромсают. Совсем перестала Родику верить, каждом слове видела только ложь.

– А почему нам ничего не сказала? – спросила Света. – Мы юбилей ненужный организовали.

– Надеялась на лучшее. Многие так всю жизнь живут, терпят и ничего!

– Ты терпеть перестала или папа сам сделал выбор? – Наташка расставила тарелки. – У кого первого нервы сдали?

– У меня, – вздохнула мама и по щеке побежала слеза. – Позавчера Родик снова пришел. Уже не знаю, то ли от Нинки, то ли с работы. А меня аж трясет. Думаю, если еще вот раз стану Родика дожидаться, то окончательно свихнусь! В конце-концов пусть принимает решение и берет ответственность за свой выбор. Такая жизнь – ад кромешный! Родик зашел в двери, стал говорить про работу, а я сразу в лоб: «Ты прямо сейчас решишь с кем будешь – со мной или с Нинкой. Прямо сейчас и на этом месте»! Что тут с Родиком сделалось, посерел весь с лица спал. «Любочка, – говорит, – дай мне время. К чему такая спешка?» Сам в коридоре мнется и в глаза боится смотреть. Но я уже не слушала – неопределенность достала. Минут пять ждала ответ. Села на пол в коридоре, дальше пройти не даю, жду. Он тогда присел рядом и заплакал. «Прогоняешь?» – спрашивает. Я говорю: «Нет, люблю, но жить в таком кошмаре больше не могу. Эта ситуация устраивает тебя и, видимо, Нину. А меня убивает, клеточку за клеточкой. Решай прямо сейчас с кем остаешься. Ты завязал такой узел – тебе и рубить». Родик поплакал, держась за сердце, повздыхал еще пару минут, а потом отвечает: «Любочка, ты лучшая женщина и я был счастлив. А наши доченьки – радость для любого отца !Я никогда, до Нины, не изменял, поверь! Но люблю ее до полного бессрасудства. Сам не ожидал. Я ухожу. Заберу лишь необходимые вещи. Все оставляю тебе и девочкам. Кредиты за их квартиры погашу сам. Любочка, прости. Понимаю, поступаю гадко, по предательски. Но любовь сильнее меня. Прости, пожалуйста». Ушел, закрыл за собой дверь, а я еле доползла до кровати и только сегодня днем встала. Сутки в себя приходила.

– Мам, почему ты рассказываешь без папы? – Света отпила из бокала.

–Так лучше. Папа скоро с вами встретится и поговорит

– Поговорит, – Наташка нервно тыкала вилкой маслины на тарелке. – Не пойду с ним говорить! Не о чем! Он для поддержки и мымру притащит.

– Наточка, – мама приобняла Наташку. – Никто не заставляет любить Нину, общаться с ней. Но папа навсегда ваш самым близкий человек.

– Он нас предал, – угрюмо ответила Наташка.

– А если вы перестанете с ним общаться, то тоже станете предательницами, – мама развернула Наташку к себе лицом. – Разве двадцать лет той безграничной любви, которую он дарил, ничего больше не значат? Мне тоже предстоит учиться жить отдельно от Родика. Нет таблетки, чтобы стало легче. Нужно справиться. Ради себя самой. Всем нужно время.