Чтение онлайн

— Не его лично, это был общий интерес.

— И он удовлетворен?

— Вполне. Но один вопрос у меня остался. Что ты делал на лестнице, хотел сбежать таким экзотическим образом?

— Нет, на лестницу я вытащил тело, что бы без лишнего шума увезти его куда-нибудь на машине. — как-то странно это выглядело при том впечатлении, которое я составила себе о нем. Все-таки это несколько выходило за рамки действий перепуганного обывателя. Но, наверное, адреналин — великая сила.

— А я думала, оно осталось в ванне, ты же мне предлагал на него посмотреть.

— Хорош бы я был, если при знакомстве приглашал бы девушек, пусть и мертвых, любоваться трупами. Не на него конечно, а на следы взрыво-пожаро-замыкания.

— А дальше?

— А дальше как в плохом фильме ужасов — я его тащу, он оживает. И когда я заметил, что труп зашевелился и пытается открыть глаза, то испугался и выронил его, он упал с лестницы. А потом в воздухе проявилась ты, ну, в общем, дальше ты все сама знаешь.

От этой новости я чуть снова не взвилась под облака, только опасность пробить головой крышу машины и выскочить на улицу удержали меня на месте.

— Ну, ты и специалист-реаниматор! Ты уронил меня, а не его. Он же был жив! Только от удара током лишился души. Это был мой шанс получить тело. — у меня было такое чувство, будто у меня неожиданно отобрали заслуженную награду

— Успокойся, пожалуйста — он явно расстроился — Я же не знал, что это ты. И вообще, зачем тебе вселяться было в какого-то стукнутого мужика?

– А ты думаешь у меня такой большой выбор? Свободные тела не на каждом шагу валяются. — я попыталась коротко описать процесс душеообмена в природе, сути которого я и сама толком не понимала.

— И вот когда, наконец, я была в двух шагах от успеха, все сорвалось из-за чьей-то излишней впечатлительности! Так что если я теперь навсегда останусь в этом газообразном состоянии, то это будет только твоя вина.

— Хорошо, я виноват, признаю. Но не переживай. Ведь ничего действительно непоправимого не случилось. В следующий раз обязательно получится. — по большому счету, с этим было трудно не согласиться, но из принципа мне не хотелось это признавать сразу.

— Я постараюсь все исправить, честное слово!

— Найдешь мне новое тело? — пробурчала я уже для вида.

— Этого, конечно, не обещаю, но пороюсь в Интернете, библиотеках, найду информацию, просто придумаю что-нибудь, в конце концов. Вот только разберусь с этой фигней.

— Разберемся.

— Что ты этим хочешь сказать?

— Я помогу тебе бороться с твоими политиками

— Ты действительно хочешь впутаться в эту историю?

— А чем мне это грозит? В крайнем случае, просто убью время. Для моей собственной истории у меня в запасе вечность.

— Слушай, но ведь это действительно замечательная идея! Определенно ты мой первый счастливый случай за последнее время. Вместе мы им покажем…

— Звучит многообещающе. Это означает горы оружия и крестовый поход на мафию?

— Наверное, разочарую тебя но, во-первых, оружия у меня нет (вернее скоро не будет) и в карту с 30 шагов я уж точно не попаду, разве что в географическую. А во-вторых, это слава богу все-таки не мафия, а отдельно взятая коррупция. С конкретным лицом и фамилией. А еще и с твоей помощью — да мы разберемся с ними за 2 дня!

Он притормозил на мосту и со словами — Подожди, скоро вернусь.

— Все, оружия больше нет. — довольно заявил, он устраиваясь за рулем.

— Не жалко?

— А что должно быть? Но стрелять я не умею, и уверенности он мне совсем не прибавлял. И вообще, неизвестно что это за пистолет. Потом еще с милицией разбираться. Мы, кстати, приехали. Видишь те окна над рекламой? Двенадцатый этаж, квартира 817.

— Номер не нужен.

— Действительно. Зайдешь? Угощу кофе.

С одной стороны я с удовольствием приняла бы приглашение — благо спать мне не надо, а одиночество уже достало, но с другой стороны так было приятно иметь планы на следующий день, я чувствовала себя почти живой.

— Пожалуй, откажусь — уже поздно. — сказала я после недолгой борьбы с собой.

— Ужасно не хочется отпускать тебя. Ты точно не передумаешь? — бархатный голос звучал волнующе грустно, требовалось срочно развеять этот романтический морок:

— Мог бы просто сказать, что боишься заходить в темный подъезд без сопровождения. До завтра. — сказала я и тихо дематериализовалась.

Зануда, но симпатичный. Я уже начала чувствовать за него ответственность. Старый как мир совет, хочешь прогнать депрессию — помоги тому, кому еще хуже, опять сработал. Плюс, грела душу приобретенная полу-материальность.

Поэтому, в отличие от прошлых, эта ночь прошла замечательно весело. Я снова и снова любовалась своим отражением в витринах, дивясь шуточкам подсознания. Ибо ничем другим нельзя было объяснить это безобразие. Повезло еще, что при жизни я не комплексовала из-за худобы, а то с таким перевыполнением плана превратилась бы в рубенсовскую красотку. Попутно обнаружилось исчезновение небольшого шрама над бровью (память о детском садике) и донимавшего меня последнюю неделю фурункула на шее. Вот это да! «Смерть — лучшее средство от прыщей!» — вертелся в голове или что там ее у меня теперь замещает переиначенный слоган.

Потом только для того, чтобы лишний раз убедиться в своей видимости-слышимости я приставала к случайным прохожим с дурацкими вопросами из серии «Как пройти к Никитинской библиотеке?». Те смотрели на меня как на ненормальную — девица в вечернем платье, ночью, поздней осенью — но потом видимо решали, что лучше не провоцировать и терпеливо отвечали. Одного типа, правда, мой вид навел на другие мысли, и я сначала собиралась спешно испариться, но потом нашла более простой выход — честно долго торговалась. В результате, меня возмущенно обвинили в завышении цен, и оставили в покое.

Едва дождавшись 9 утра, я отправилась с визитом. Вопреки вчерашнему обещанию, вошла все-таки через дверь и, решив продемонстрировать хорошие манеры, издала щепетильное «кхе-кхе». И тишина была мне ответом. Подождала еще немного, повторила попытку несколько громче и, опять не получив ответа, во весь голос проорала «Доброе утро! Тебя еще не убили?». Через минуту в комнату влетел задрапированный в сиреневую простыню в салатовых кроликах, перепуганный и не совсем проснувшийся Женя.

— Слава Богу, хоть не пожар. В смысле, очень рад тебя видеть — запоздало поправился он и пояснил — я с утра плохо соображаю.