Чтение онлайн

– Гав, – раздалось от стены.

Я подскочила на месте:

– Это кто?

– Гав.

– Снап, ты?

– Гав, гав, – подтвердил ротвейлер.

Я подошла к нему. Снапик стоял сбоку от автомата с открытками и шумно дышал.

– Что там?

– Гав!

– Мышь?

– Гав!! – нервничал Снап.

Жаль, что собаки не умеют говорить. Ротвейлер явно пытался сообщить мне нечто важное.

– Гав, гав!!!

– Пойдем, дорогой, спать пора, это мыши, но тебе нико­гда их не поймать.

Но Снап сел и настойчиво повторил:

– Гав, гав!!!

Затем он принялся возбужденно скулить и царапать передними лапами пол и стену.

– Перестань.

– Гав!

– Пошли баиньки.

– Гав!!

– Иди сюда, конфетку дам.

– Гав!!!

– Да что ты там ищешь, в кон­це концов?!

Недоумевая, я наклонилась. В Ложкине нет тараканов, а в книжном магазине нет-нет, да и пробежит рыжий гость. Ко­гда на­ши собаки впервые увидели прусаков, они просто обалдели от удивления и мигом открыли на них охоту.

– Пойдем, Снапун, наверх. Оставь несчастного таракана. Он спешит домой к жене и детям, – вздохнула я и невольно прибавила: – Бедный Хучик!

– Вау! – завыл Снап и принялся яростно скрести стену.

– Ау-у-у-у, – отозвалось еле слышно привидение.

– Вау!!!!

– Ау-у-у-у…

Внезапно у меня в мозгу что-то щелкнуло, разрозненные кусочки головоломки встали на свое место, и из груды непонятных ошметков получилась цельная картина. Я мигом припомнила втягивающееся в стену привидение, Хучика, путающегося под ногами, потом кроссовку, которая осталась лежать в зале. Я опросила всех. Спортивный башмак никому из персонала не принадлежал. А теперь скажите, мо­жет ли призрак носить вполне материальную обувь? В памяти мелькнула фраза, сказанная сегодня Викой: «Ксюша там что-то узнала и хотела попасть в магазин из квартиры Алтуфьевой ночью. Я спросила с удивлением: «Сквозь пол думаешь просочиться?» – «Нет, сквозь стену», – ответила Ксюша.

Я подлетела к Снапу и заорала:

– Хучик, маленький!

– У-у-у, – зарыдал невидимый мопс.

– Подожди, любимый, сейчас!!!

– А-а-а, – плакал, надрываясь, Хуч.

Я принялась ощупывать стену. На что надо нажать, что­бы она раздвинулась?

Но руки натыкались на плитки, которыми было обложено скрытое пространство.

– О-о-о, – заходился Хучик в истерическом плаче.

– Сейчас, дорогой, – выкрикнула я и бросилась на улицу.

– Кто там? – бдительно поинтересовалась из-за двери Татьяна Борисовна.

– Директор книжного магазина Даша Васильева.

– Радость моя, – загремела замками старушка. – Входите, ангел небесный.

– Бога ради, простите, – затараторила я, прямо как Маня, – уже очень поздно, просто непростительно тревожить вас в такое время…

– Что вы, Дарьюшка, – улыбнулась Алтуфьева, – во-первых, я считаю вас своей родственницей. Ну надо же, ведь вас звать как мою маменьку любезную. Кабы вы знали, какие меня обуревают воспоминания. А во-вторых, я полуночница, до четырех утра по комнатам шастаю. Смолоду такая была, а уж к старости совсем сна лишилась. Правда, пос­леднее время, недели две тому назад, ну не поверите, в восемь вечера укладывалась и почти до полудня спала без сновидений, вот уж диво дивное. Но теперь опять…

– Татьяна Борисовна, милая, – выпалила я, – покажите, как открывается подземный ход?

Алтуфьева посмотрела на меня слегка удивленным взглядом, зачем-то поправила камею на воротничке блузки и уточнила:

– Не подземный, а тайный.

– Что?

– Подземный ход, что явствует из его названия, пролегает под землей. А папенька сделал тайный коридор, с третьего этажа на первый.

– Пожалуйста, покажите.

– Что у вас за нужда такая?

Чувствуя огромную усталость, я рассказала про привидение и Хучика.

– Бедная собачка! – пришла в ужас старушка. – Смотрите скорей.

Татьяна Борисовна подбежала к большому зеркалу, нажала на одну из бронзовых бомбошек, украшавших старинную раму. Раздался легкий скрип, потянуло холодом, нос уловил запах сырости…. Огромное зеркало отъехало в сторону, и открылся вход. Я глянула внутрь. Вниз вела крутая железная винтовая лесенка, очень узкая, с крохотными перильцами.

– Вот ведь какие мастера были, – вздохнула Татьяна Борисовна, – сколько лет тому назад сработано, а как новое. Механизм ни разу не заело, хоть им практически не пользуются. Мне теперь не спуститься и не подняться, ноги не те, а вы сходите, полюбопытствуйте.

– Хучик, Хучик, – позвала я.

Раздался плач, потом сопение, следом показался несчастный мопс. Увидев меня, он завизжал от восторга и кинулся целоваться.

– Маленький мой, – бормотала я, вытирая сво­им пуловером его мордочку, по которой горохом катились слезы, – ну, ну, успокойся, сейчас пойдем домой, кушать.

Услыхав знакомый глагол, оголодавший Хуч взвыл, словно сирена пожарной машины.

– Какой очаровательный! – умилилась Татьяна Борисовна. – Можно его угостить?

– Пожалуйста.

– А чем?

– Хуч ест все.

– Он меня послушается, коли позову?

– Если предложите перекусить, пойдет за вами на край света.

– Дорогой, хочешь творог? – поинтересовалась Татьяна Борисовна.

Мопс сел перед старушкой и, преданно заглядывая той в глаза, принялся вертеть жирненьким, свернутым колечком хвостом.

– То­гда пошли на кухню!

Я шагнула в тайный ход. Хуч секунду колебался, не зная, как поступить: бежать за хозяйкой или идти подкрепиться.

– Душенька, – крикнула старушка, – там найдете на каждой площадочке, сбоку, ручки, потяните за них, и выход откроется! Хучик, иди сюда, вот твой творожок.

Очевидно, мопс решил, что я вернусь и беспокоиться не о чем, а вот следующего предложения поужинать мо­жет и не пос­ледовать. Поэтому не побежал за мной, а кинулся к Алтуфьевой.

Я пошла по крутым ступенькам од­на. Вскоре и впрямь показалась крохотная площадка, а в стене торчало нечто, больше всего похожее на рычажок. Я подергала железку. Стена абсолютно беззвучно отъехала в сторону. Я высунулась наружу. Так, все правильно. Перед глазами предстал торговый зал. Слева – автомат и ларек с открытками, справа, словно изваяние, сидел Снап. Увидав голову хозяйки, торчащую из стены, ротвейлер сначала разинул пасть, потом недоуменно бормотнул:

– Гав.

– Не волнуйся, милый, – успокоила я собаку, – ты совершенно здоров. Я не твой глюк, ско­ро вернусь.

Дальше ступеньки привели к еще одной площадке. Я дернула вновь за рычажок и оказалась в подвале, в пространстве между шкафчиками для одежды. Обозрев пустое помещение, я пошла назад.

На кухне у Татьяны Борисовны шел пир горой.

– Уж не знаю, правильно ли я сделала, – сообщила пожилая дама, – но дала ему еще йогурт, кусок сыра и бутерброд с паштетом. Только, по-моему, Хуч не наелся. Он все проглотил в мгновение ока и по-прежнему выглядит несчастным.