Привидение
Шрифт:
— Красавец? — С сомнением в голосе спросила посетительница.
— Миссис Сантьяго. — Укоризненно посмотрела на нее Оттоми. — В царстве отца нашего мы все прекрасны!
Женщина поспешно замотала головой, соглашаясь с этим бесспорным утверждением, и со слезами в голосе прошептала:
— Хулио…
— Смотрите, он спускается! — Воскликнула Оттоми, и палец ее переместился с угла на потолок. — Я вижу его! — Ее голос становился все громче. — Я вижу его! — Еще громче. — Он приближается… Миссис Сантьяго в испуге начала озираться, не понимая, откуда все-таки должен приблизиться ее ненаглядный Хулио.
— Он здесь!!! — выдохнула ясновидящая. — Да! На нем черный костюм…
— Черный?.. — Перебила ее миссис Сантьяго удивленно.
— А, — отмахнулась Оттоми, — ну, может быть, синий… Ей до смерти все это надоело. И тут в комнате раздался смех, и молодой мужской голос громко осведомился:
«Что за дешевый балаган?»
Этого Оттоми выдержать уже не смогла. Она вскочила с кресла и заорала:
— Кто это? Хулио?
— Хулио? — Мгновенно среагировала посетительница.
— Вы слышали? — Обратилась Оттоми к помощницам. Но, те лишь пожали плечами, с недоумением тараща на нее глаза.
— Кто ты? — Крикнула Оттоми испуганно.
— Хулио? — Снова спросила миссис Сантьяго.
Сэм понял: она СЛЫШИТ то, что он говорит. Все еще боясь, что это ошибка, он быстро приблизился к ясновидящей и спросил: «Эй, ты можешь меня слышать?» Она подпрыгнула, когда невидимка гаркнул ей на ухо.
— Вы слышали? — Закричала Оттоми, припуская бегом вокруг стола.
«Эй, меня зовут Сэм Вит! — Крикнул голос. — Ты слышишь меня?»
Она перепугалась не на шутку. Казалось, что никто, кроме нее, не слышал этого голоса, хотя он звучал достаточно громко и четко.
— Оставь меня в покое! — Завизжала ясновидящая, бросаясь наутек.
«Меня зовут Сэм Вит!» — прозвучал над ухом голос. Оттоми взвизгнула и, остановившись, заорала ассистенткам:
— Скажите, чтобы он отстал от меня!
«Меня зовут Сэм Вит!»
— Пошел прочь, Сэм Вит! — Крикнула Оттоми, вваливаясь в каморку и захлопывая за собой дверь.
— Сэм Вит? — Спросили хором ассистентки, изумленно переглянувшись. Оттоми прислонилась к стене, тяжело дыша. Черт побери, она давно не бегала. Вон как запыхалась.
«Успокойся, — Подумала Оттоми. — Главное, успокойся». Она закрыла глаза и зашептала на манер молитвы: — Клянусь моими детьми и всем, что у меня есть, я постараюсь выгнать этого парня…
«Ничего не получится». — Быстро проговорил невидимка.
Гадалка взвизгнула и, отпрыгнув назад, наткнулась на дверь.
Дверь была настолько хлипкая, а удар таким сильным, что она тут же слетела с петель. Оттоми, ударившись головой так, что в глазах зажглись миллионы ярких белых искорок, рухнула сверху. И тут истерично заорали негритянки.
Сэм стоял над распростертым на двери телом и думал, что он, пожалуй, переборщил. Не надо было орать ей на ухо.
Оттоми Браун жила вместе со своими помощницами в том же доме, в котором располагалась ее контора. Они снимали двухкомнатную меблированную квартиру на четвертом этаже. Кроме жилых комнат в квартире была маленькая прихожая, кухонька и даже ванная.
Оттоми очень любила свою квартиру. Ей нравилось сидеть вечером перед телевизором с подругами, хрустя попкорном, и перемывать косточки какому-нибудь актеру. Или поваляться на кровати, читая какой-нибудь детективчик, купленный в книжной лавке за доллар тридцать центов. Она обожала детективы. Тихий, уютный мирок был. Пока не появился этот дух.
Оттоми лежала на кровати с мокрым полотенцем на голове. Голова у нее раскалывалась так, словно по затылку врезали бейсбольной битой. Хотя, собственно, еще не известно, что лучше — получить по затылку битой или вышибать головой дверь. Нет уж, хватит. Она должна объяснить этому парню, что ей вовсе не нравится перспектива общения с духами, какими бы они ни были. Дудки. Не хочу и не буду.
— Слушай. — Обратилась она к креслу, из которого исходил голос. — У моей мамы был дар ясновидения, у моей бабушки был дар ясновидения, все говорили, что у меня тоже должен быть дар. Ну нет у меня этого дара! А теперь, когда я знаю, что он у меня все-таки есть, лучше уж его и не было вовсе! Слушай-ка, сделай одолжение, уйди куда-нибудь, найди кого-нибудь еще.
«Кого-нибудь еще? Да ты что, смеешься?» — Изумился голос. — Ну, в конце концов, нельзя же так сразу. — Возмутилась Оттоми.
Худенькая негритянка, которую звали Ула, повернулась к подруге Шейле и с видимым беспокойством произнесла:
— По-моему, она стукнулась головой гораздо сильнее, чем я думала.
— Да нет. — Шейла осторожно заглянула из прихожей в комнату, где Оттоми горячо доказывала что-то обитому плюшем креслу. — Она с ним разговаривала еще до того.
Как стукнулась.
— Точно тебе говорю, — стояла на своем Ула, — она явно больная, раз так делает.
Голос умолк, и Оттоми беспокойно спросила:
— Ты сейчас где?
«Стою прямо за твоей спиной». — Ответил Сэм.
— Прямо за моей спиной?
— Да нет, дорогая, мы здесь! — фальшивыми голосами пискнули из прихожей подруги.
— Ты белый?
«Что значит белый?» — Переспросил Сэм, не совсем понимая постановки вопроса. Как может ПРИВИДЕНИЕ быть белым или черным? — Цвет кожи у тебя белый, не так ли? — Ехидно спросила Оттоми.
— Ты знаешь, что я думаю? — глаза на подругу, шепнула Ула.
— Знаю. Уже иду звонить врачу.
— И раз уж ты белый, то какого черта пристаешь ко мне? — Она взорвалась, думая, что уж на такой-то аргумент этому парню нечего будет сказать.
«Ты должна мне помочь — Спокойно ответил голос, пропуская ее выпад мимо ушей. — Есть такая девушка — Молли Дженсен. И она в большой опасности. Человек, который убил меня, был в ее квартире. Что-то искал, но не смог найти. Он собирается вернуться туда еще раз. И ты должна предупредить Молли об этом». — Голос замолчал в ожидании ответа.
Оттоми задумалась. С одной стороны, по-человечески, его, конечно, жаль, но с другой… Вдруг ему! завтра приспичит, чтобы она пешком отправилась в Сан-Франциско? Нет. Лучше все-таки отказаться.
— А с чего это ты взял, что она вообще мне поверит?
«Это всего лишь один телефонный звонок».
— Нет. — Ответила она. — И не проси.
Сэм присел в кресло и задумался. Если он не сможет уговорить ее сделать это, Молли может погибнуть. Нужно придумать что-то, чтобы заставить эту женщину позвонить. И вдруг его осенило. ГОЛОС! Она же слышит его!