Чтение онлайн

– Рада за тебя.

Именно Ирину очень хотела увидеть Нина после долгой разлуки. Ей было интересно всё: какой теперь стала Ирина, и с кем она живёт, и что говорит. И что врёт – тоже, потому что Ирина иногда очень увлекалась в своих правдивых рассказах, и тогда сама не различала, где правда, а где ложь. Она была тем клоуном, слушать которого всем нравится, но никто не хочет быть на него похожим.

Встретившись с Татьяной у метро, Ирина была в своём репертуаре.

– Слушай, а Нина- то с Фёдором живёт? Давно хочу с ним познакомиться. Может и отобью. А что? Если она умрёт, я тут как тут. Не одному же ему куковать. Помогу пережить горе, приласкаю, обогрею… Она же, стерва, отбила у меня кавалера в девятом классе. Помнишь, был такой кудрявый, симпатичный – забыла, как его звали…

– Ты ещё первый класс вспомни. И как ты можешь, она же болеет…

– В том, что она болеет, ведь не мы виноваты, правда? Заболеть может каждый, на то есть божья воля. Разве не так?

– Только ты ей этого не говори, с тебя станется. Веди себя прилично.

– А я что? Могу вообще не разговаривать.

Ирина обиделась и действительно замолчала. А Татьяна думала о том, что с удовольствием идёт на эту встречу с одноклассницами, на этот девичник, где все они молоды, как в школе. Да и что такое возраст, что, собственно, меняется с годами? Почти ничего.

Нина встретила подруг бурно, не скрывая своей радости, а Ирине буквально бросилась на шею. Ира ответила тем же.

– Я уж думала, не встретимся, – начала она было, но Таня больно сжала ей руку, и она продолжила вполне прилично, – но гора с горой не сходится, а человек с человеком – всегда.

– Да! Сколько лет, сколько зим, – радостно отозвалась Нина, – как живёшь, Ириша?

– Живу. Все дела в молодости переделала, теперь осталась одна, без мужа. Но довольна. Придёшь домой – одна. Телевизор смотришь – одна. Спать ложишься опять одна. Никто не мешает. Отдыхаю.

– Да ну тебя! – засмеялась Нина. – Ты одна-то бываешь не долго, знаю я тебя. Дочка замужем?

– Давно. Внуку уже десять лет. А где твой Фёдор?

– На съемках в Петербурге. Не может же он сидеть без работы.

– Значит, с экрана не сходит, и мы его скоро увидим?

– Увидите, увидите, на то он и артист, – и Нина поспешила перевести разговор на другое, – как нам хорошо вместе, девчонки! Ни с кем мне не было так хорошо.

– И правда, – поддержала Ирина, – вот смотрю я на вас и вижу: а мы ведь совсем не изменились, хотя много лет прошло.

Подруги улыбнулись, глядя на её расплывшуюся фигуру, но спорить не стали.

– Да, мы всё те же, только обогащённые жизненным опытом, – сказала Лариса, – а “День охотника “помните? Объявляется “День охотника” – это значит, надо где-нибудь собраться вместе, охота выпить…

– Нажарим картошки, купим одну бутылку “Фруктовки” на всех… Тогда ведь пьяниц не было, не то что сегодняшняя молодёжь – уже в школе алкоголики, – заметила Ирина.

– А помните, как мы приспособились переписываться на уроках, когда дело не терпит отлагательств? Передавали друг другу не записки – их учителя могли перехватить – а тетрадку. Ну кто из педагогов будет возражать, если один ученик другому передаст тетрадь? Открываешь тетрадь, а там, к примеру, написано: объявляется “День охотника”, – поделилась воспоминаниями Татьяна, потому что информационная тетрадка была её изобретением.

Она хотела что-то ещё сказать, но её прервал дружный смех, потому что удержаться от него было невозможно. Великовозрастные девочки выпили немного вина, раскраснелись и смеялись от души.

– Ты помнишь, что сказала мне в десятом классе? “Ты, Лариса, умрёшь от родов, а я за Финка замуж выйду”, – напомнила Ирине Лариса.

– Что-то припоминаю, – ответила она, – а я что же, Финка с ребёнком взять соглашалась? Какая я раньше хорошая была. Зачем мне ребёнок-то? С одним Станиславом было бы мучений достаточно, а тут ещё ребёнок. Нет, я от своих слов отказываюсь, ничего такого не было. Хотя Станислав в своё время был очень хорошим…

– Да, я тоже на него глаз положила, – вступила в разговор Нина, – но Лариса Гурич встала на моём пути, как скала.

– Не вставала я ни на чьём пути, – скромно заметила Лариса, – меня он любил, на мне и женился.

– Что-то его любви ненадолго хватило, – вставила Ирина, а потом, как всегда с опозданием, спохватилась,– ах, извини, мне очень жаль, что он умер. Мы его сегодня помянем. Я хотела сказать, что жизнь всё-таки жестокая штука, никогда своё будущее не угадаешь. Допустим, не её бы Финк любил, а меня… И что бы из этого вышло?

– Размечталась. Ничего бы не вышло, – сказала Татьяна, – за мужиков цепляться да ещё отбивать их друг у друга не стоит. Наоборот, их надо активно уступать друг другу: пусть берут и мучаются.

– Что-то ты своего мужа никому не уступаешь, – ехидно заметила Лариса.

– Спросу, наверное, не было. А так… Берите, красавицы, если кто из вас ему понравится – уступлю.

Собеседницы опять посмеялись и начали готовить чай. Когда на стол поставили большой торт, Ирина ахнула.

– Вот тут мне точно не устоять, – призналась она, – торт я могу сравнить разве что с мужчиной – такой же сладкий и притягательный.

– Ты так любишь мужчин? – изумились приятельницы.

– Обожаю. Без них никакой жизни.

– А что за фигурой не следишь? Им такие толстые не нравятся.

– С чего это вы взяли? Мужчины всегда любили полных женщин – есть за что подержаться. А вот моей дочери моя фигура точно не нравится. Она говорит: когда я на тебя смотрю, мне есть не хочется, всякий аппетит пропадает. На себя бы посмотрела! Да у меня фигура-то лучше, чем у неё… Ну что уставились? В её возрасте я была красивее, чем она. Вы её отца видели?

– А как же! Специально подглядывали. Но отца ты сама для неё выбрала.

– Нет, не помню. Это была не я.

– Не расстраивайся, Ира, ты и сейчас красивее многих, – успокоила её Татьяна, – давай у Люси спросим, как ей удалось похудеть. Люся, есть секрет? Давай выкладывай.

Пятая собеседница, которую назвали Люсей, вообще-то была Дусей. Родители нарекли её старинным русским именем Евдокия – точно так же звали покойную бабушку Тани. Но если среди бабушек, родившихся в начале двадцатого века или даже в конце девятнадцатого, это имя было достаточно распространено, то для Таниных ровесниц, названных впоследствии поколением шестидесятников, оно было уже не актуально.

Дуся очень стеснялась своего имени, как будто была Матрёной или Фёклой. Хотя и эти имена в своё время никого не удивляли. Чем-то вроде Матрёны во времена Пушкина было имя Татьяна – оно считалось простонародным, потому что не имело иностранных аналогов вроде Элен, Ирэн и Натали. Но великий поэт сумел доказать нам, что Татьяна – одно из самых красивых женских имён. А ведь Евдокия, если разобраться, не хуже. Почему же так стесняется Дуся, когда приходится называть своё настоящее имя?

Понять её, конечно, можно. Таня в молодости тоже не обрадовалась бы, если бы её так назвали. В молодости надо быть, как все. Но есть женщина, прекрасная актриса, красавица и Танин идеал – Анастасия Вертинская – которая никогда не стеснялась своего не модного в те годы имени. Её назвали Настей, когда никого так не называли, когда это имя было забыто так же, как Евдокия. Уж у неё-то была возможность сменить своё имя на любое другое, но она не стала этого делать. Её так назвал отец, знаменитый артист, и она носила его, не завидуя модным именам. И дождалась-таки, что оно вошло в моду в наши дни.