Чтение онлайн

/[Сасуке Ким]: и с каждым годом все хуже

/[Емицукуни]: а ты не боишься смерти?

/[Сасуке Ким]: нет

/[Сасуке Ким]: думаю после нее ничего нет поэтому и бояться нечего

/[Сасуке Ким]: словно удалить своего персонажа

/[Сасуке Ким]: раз, и все

/[Сасуке Ким]: и никаких страхов, никакой боли, никакой нужды

/[Емицукуни]: но ты лишаешся и всего того что есть в жизни хорошего

/[Сасуке Ким]: без разницы

/[Сасуке Ким]: я уже пресытился

/[Емицукуни]: ну ладно

/[Емицукуни]: мы можем встретиться

/[Емицукуни]: переспать напоследок

/[Емицукуни]: а то я уже устала мастурбировать хаха

/[Сасуке Ким]: вот это предложение

/[Сасуке Ким]: а если я страшный толстый мужик?

/[Емицукуни]: нет ты красивый

/[Емицукуни]: и живешь недалеко

/[Емицукуни]: я уже все про тебя знаю

/[Емицукуни]: да я крипи но не могла удержаться

/[Емицукуни]: только если мы встретимся обещай что не будешь пытаться меня отговорить и все такое

/[Емицукуни]: иначе я тебя застрелю

/[Емицукуни]: я серьезно

/[Сасуке Ким]: разве я похож на психолога?

/[Емицукуни]: если только на того у которого не прошла оплата и теперь он говорит убить себя

/[Сасуке Ким]: именно

/[Сасуке Ким]: а еще кое-что о чем я хотел попросить

/[Сасуке Ким]: совсем забыл

/[Сасуке Ким]: поможешь мне убить ебаного монаха?

/[Емицукуни]: который учитель итто-рю?

/[Сасуке Ким]: ага

/[Емицукуни]: погнали

Два дракона одновременно вспорхнули в небесную синеву. Ким и раньше задумывался о самоубийстве, но как бы не всерьез, лишь прицениваясь к самой возможности, заигрывая со спичками. В отличие от Емицукуни, его ничто не подталкивало к решающему шагу в пустоту — он мог бы покончить с собой в любой момент, и потому каждый раз откладывал самоубийство на потом. Но чего ради? Стоит ли цепляться за жизнь, лишенную смысла? Существовать через силу, натужно справляясь с ежедневной рутиной, и продолжать медленно, мучительно угасать? Ким сделал все, что было в его силах: и обращался к психотерапевтам, и пытался вовлечься в разные хобби, и менял образ жизни, и даже изучал экзистенциальную философию, надеясь обнаружить там ответы. Но все впустую. Существует грань, переходя за которую люди уже никогда не возвращаются обратно; стоит однажды шагнуть за нее, прикоснуться к той пустоте, что пролегает за ней — и она пропитывает человека изнутри, навсегда оставаясь саднящим ядом пустоты на сердце и в уме. Ким это прекрасно понимал.

Они прилетели в Аокигихару, добежали до хижины и зашли внутрь. Монах Кагэхису, Великий Учитель Итто-рю как ни в чем не бывало стоял возле котла, вываривая в нем свой вечный ужин. Ким щелкнул костяшками пальцев, готовясь к битве. Емицукуни расставила взрывные печати по периметру комнаты. Ким заговорил с монахом.

Монах Кагэхису, Великий Учитель Итто-рю:

Как раз перед тем, как Нинакава ушёл в иной мир, мастер Иккю пришёл к нему с дружеским визитом. «Проводить ли тебя?» — спросил Иккю. Нинакава ему ответил: «Я пришёл сюда один и иду один. Чем ты можешь помочь мне?». Тогда Иккю сказал ему: «Если ты в самом деле считаешь, что пришёл и идёшь, то ты заблуждаешься. Позволь же показать тебе дорогу, по которой нельзя прийти и уйти». Нинакава улыбнулся и умер.

1. Что это значит?..

2. Понятно. Иккю указал ему на заблуждение ума, и Нинакава обрёл просветление перед смертью. Таким образом Иккю открыл для него истинный путь.

3. Сакура расцвела зимой.

4. Не пора ли тебе отойти в иной мир?

5. [Закончить диалог]

Он выбрал [Закончить диалог], обратил вспять моментальную атаку [Мусокэн] с помощью техники [Глаза Сансары: Идзанами] и отпрыгнул назад. Емицуцкуни активировала [Глаза Сансары: Абсолютная Защита], сливаясь с громадной аурой самурая в доспехах. Ким начал проводить [Проклятая печать: Кровное Родство], попутно печатая сообщение в чат:

/[Сасуке Ким]: бесполезно его удары пробивают защиту

/[Емицукуни]: я знаю

/[Емицукуни]: это не для него

Емицукуни ловко увернулась от удара, заканчивая технику [Тридцать Три Испепеляющих Сферы]. Полыхающие сферы вылетели из нее и взорвались, поглощая хижину в ослепляющем огне; вместе с ними одновременно взорвались расставленые печати, от чего игра даже на секунду подвисла. Ким закончил печать, Емицукуни перекатилась за него, монах провел атаку катаной — и нанёс самому себе критический урон. Полоска его жизни подходила к концу, он активировал [Харакири: Призыв Бога Смерти] и вспорол с помощью танто себе живот. За его спиной материализовался Бог Смерти в белоснежном кимоно, Емицукуни подпрыгнула к нему и в последний момент успела завершить [Глаза Сансары: Снятие Печати Бога Смерти], отзывая смертельную печать с Кима. Монах Кагэхису, Великий Учитель Итто-рю упал перед ее ногами. Ким подошёл к нему забрать выпавший предмет.

/подобрано [Мусор: Простые Буддисткие Чётки] 1х

/[Сасуке Ким]: ахаха

/[Емицукуни]: его кстати необязательно убивать, достаточно выкачать из себя в ноль чакру, выбрать ответ сакура расцвела зимой, он скажет так ли это? и у тебя появится бафф просветление который даст на пять минут неограниченную чакру

/[Сасуке Ким]: реально? ты сама догадалась?

/[Емицукуни]: да я сразу поняла что здесь какая-то хитрость заложена

/[Емицукуни]: и с попытки тридцатой у меня получилось

/[Сасуке Ким]: познала дзен

Они вышли из хижины. Ким призвал дракона и взаметнул в небо. Емицукуни последовала за ним. Они прилетели в первую игровую локацию Берег Лимба, Ким спешился и подошёл к морю. Емицукуни встала рядом. Он достал из инвентаря [Мусор: Простые Буддистские Чётки] и бросил в серое море.

Лин Джао, содержавший более двадцати различных пиратских серверов, до самого конца не отключал сервер «Катаны», пока на нем время от времени появлялось два игрока; но уже прошло более месяца, как онлайн упал до нуля, и он решил, что пора его наконец закрывать.

Щёлкали поворотники. Шоссе впереди вытягивалось в две косые линии и замыкалось в одной точке, проваливаясь в пустоту размытого горизонта. Желтый свет фонарных столбов был неестественно насыщенным и прямым, точно мощный направленный луч. Акутагава посмотрел в зеркало заднего вида, где отражалось обмякшее тело Кевина на задних креслах — на его согнутые, окоченевшие пальцы, приоткрытую каемку рта, налипшую на лоб челку. Выбеленное лицо, знакомое и в то же время чужое, оттенённое полумраком салона, напоминало лицо Кристофера из его неоконченного романа. Акутагава спонтанно ударил кулаком по приборной панели, и этот удар будто бы должен был сопровождаться каким-то чувством, но каким? Он закурил сигарету, и дым от нее проходил сквозь лобовое стекло, исчезая уже за пределами салона машины.

Справа от него возник Кевин. Полупрозрачный образ, напоминавший голографическую проекцию, расплывался перед глазами в дерганых, зацикленных движениях.

— М-м-ы когда были у инженера, я т-т-такой бэдтр-р-ип словил, мне т-т-так хуево было-о, ты просто не, не, не, не представляешь, — произнёс Кевин, моментами замыкаясь на словах и отдельных слогах.

— У меня такое чувство, будто бы я набрал полный рот воды, — сказал ему в ответ Акутагава.

— С-с-егодня мы з-з-заработали по тысячи двести пятьдесят, тысячи, по тысячи двести пятьдесят долларов. Куп-п-лю, своей какие-нибудь ц-ц-цацки.