Чтение онлайн

— Вон мудак занудный, вот что я тебе скажу.

Закончив ужинать, Ямаока приказал Нане убраться в квартире, оделся как обычный гражданский — в композитный бомбер, шерстяной свитер с вышивкой обезглавленного Юкио Мисимы и дутые длинные штаны — затем заточил лезвие танто, взял сразу три пачки сигарет, раскидав их по свободны карманам, и вышел вместе Тадакацу из квартиры. На фоне Тадакацу, одетого в строгий нейлоновый плащ, офисные брюки и обычную хлопковую рубашку, Ямаока выглядел контрастно и вызывающе; что, впрочем, только укрепляло их маскировку. Глядя на них, никто бы не подумал, что они как-то причастны к корпорации.

Спустившись в гараж, они сели в темно-синюю «тойоту креста» с тонированными окнами — еще одна гордость Ямаоки, которую он достал через перекупщиков за двенадцать миллионов йен. Ямаока завел машину, Тадакацу закрыл глаза и приступил к калибровке имплантов, вручную подкручивая показатели через рут-права. Заиграла акустическая система с объемным звуком и глубокими басами, выдавая зубодробительный японский дрилл о торговле наркотиками, убийствах и прокачке своих имплантов. Тадакацу, выглядывая из-под век, попытался сделать звук потише, но вместо этого усилил кондиционер.

— Сколько ездим — все не можешь запомнить, — усмехнулся Ямаока, сбавляя кондиционер и звук. — Даже искусственный интеллект не справляется?

— Отъебись, — вздохнул Тадакацу, путаясь в редактировании значений. Он поправил «мертвую зону синапсов» на 0,8 и попробовал сжать руку, после чего уменьшил до 0,5. — Насчет него, кстати. Я все чаще стал терять различие между своими мыслями и его. Раньше он был как дополнительным внутренним голосом, но теперь будто бы почти полностью слился со мной. Иногда мне кажется, что он даже подменяет мою волю, — Тадакацу снизил «светочувствительность» оптики на 1,2, опустил окно и выглянул на солнце. — Недавно мне внезапно захотелось расширить его библиотеки, пришлось идти на рынок Кабуки и покупать ключи. Я осознавал свои мотивы и рационально объяснял их себе, но в то же время чувствовал, будто иду туда не по своей воле. Понимаешь?

— Может из-за использования лиминала границы между вами стираются? Я не знаю, как это объяснить в терминах и почему так происходит, но, если раньше ты чувствовал себя лучше, может, в этом причина.

— Надо с Воном поговорить насчет этого, а то проснусь однажды уже не собой. Точнее, не проснусь вообще. Хотя, если так подумать, мой мозг все равно ему нужен, так что, скорее всего, я просто медленно сойду с ума от его попыток им завладеть.

— Я вообще не знаю как ты уживаешься с этой штукой. Так представить, что в моей голове нечто вроде чипа Наны, это же пиздец. Я бы уже пальнул себе в голову.

— Преимущества тоже есть. Просто нам будто бы становится тесно вдвоем. Надо как-то его поубавить, ввести строгие ограничения, пока еще не поздно.

— Ага. Пускай чип работает на поддержку и упрощает взаимодействие с лиминалом. В этом ведь его смысл? А то, что он лезет к тебе в мысли, это ненормально.

По информации осведомителей, Мунешиге последний год проживал в районе Кагурадзака, снимая однокомнатную квартиру на отшибе квартала гейш. Там же он работал охранником в одном из чайных домов под управлением синдиката «Ягути». Проезжая по тесной улице между старыми деревянными чайными домами и «музыкальными театрами», или кабурэндзо, где располагались офисы якудзы, редкая машина Ямаоки притягивала к себе пристальные взгляды как случайных посетителей квартала, так и самих якудза; несколько гейш, выглядывавших из приоткрытых седзе, помахали руками и смущенно рассмеялись, скрываясь внутри дома. Ямаока, польщенный вниманием к своей машине, довольно ухмылялся, ощущая себя важной персоной — если бы он приехал сюда развлекаться, ему бы точно предоставили самых лучших женщин. Тадакацу же ощущал дискомфорт, зная, что когда они выйдут из машины, к ним будет приковано множество любопытных взглядов. Ямаока свернул во двор и припарковался. Тадакацу перезарядил пистолет и поставил на предохранитель.

— В каком именно доме он работает? — спросил Ямаока, заглушая машину.

— Называется «Сада Абэ». Там должна быть вывеска быка над входом.

На выходе из двора их уже поджидали ушлые местные промоутеры: двое мужчин в белоснежных смокингах, тонкими золотыми цепочками на шее и языками татуировок, вылезавшими из-под рукавов. Они широко улыбнулись и поклонились, указывая жестами на два разных дома.

— Осима, ваш проводник в мир экстаза, — представился первый. — Молодые девочки только закончившие школу, подача суши на телах, горячий источник, баня, массаж — любые ваши капризы будут учтены и исполнены...

— Не, спасибо, — отмахнулся Ямаока.

— То же самое, но у нас еще есть девочки с членами, — сказал второй. — Полная конфиденциальность, игрушки для садо-мазо практик, возможность беспроцентной рассрочки с первого посещения.

— Мы ищем «Сада Абэ», — сказал Ямаока, и у второго промоутера загорелись глаза:

— Вы как раз по адресу, давайте я провожу вас.

— К слову, девочки с членами пользуются спросом? — спросил Ямаока, пока они переходили улицу.

— О, да. Пик тренда. Не буду, конечно, разглашать имён, но к нам приезжает много видных людей для этого опыта. Сначала они занимаются с ними сексом, затем избивают их, чтобы избавиться от чувства стыда. Поэтому не удивляйтесь синякам — издержки профессии. Сами мы, конечно, рукоприкладством не занимаемся, хорошо платим девочкам, создаём для них максимально комфортные условия...

— Почему вы не называете их трансвеститами?

— Это... — промоутер на секунду замялся, думая, как ответить на вопрос. — Вопрос позиционирования на рынке. Для многих мужчин сложно открыто признать свои... Истинные желания, поэтому мы называемых их «девочками с членами», чтобы у наших клиентов не возникало... Этических недоразумений. К тому же они действительно больше женщины, чем мужчины, даже несмотря на очевидные половые признаки... Сейчас сами все увидите...

Они зашли в чайный дом с вывеской в форме быка, которого оседлала неоновая гейша-матадор с голографической плеткой в руке. Внутри стоял резкий запах благовоний, длинный коридор тонул в полумраке приглушенного света, из закрытых комнат с шумоизоляцией доносились тихие крики и глухие удары. К стойке подошла напудренная пожилая гейша и низко поклонилась, приветствуя гостей.

— Добро пожаловать в чайный дом «Сада Абэ». Меня зовут Айко, я хозяйка данного заведения. Как я могу к вам обращаться?

— Я Текимура, это мой кузен из Америки Джон, — сказал Ямаока, указывая на Тадакацу. — Джон только приехал в Японию и хотел бы узнать, как здесь умеют любить, потому что гайдзины делать этого не умеют, понимаете, о чем я?

— Конечно, — кивнула Айко. — Каких девушек предпочитает Джон?

— Подберите что-нибудь особенное, экстравагантное — Ямаока игриво подмигнул. — Пускай для него это будет сюрпризом.

— Замечательно. Для вас, Текимура-сан?..

— Нет, спасибо. Из меня уже выжала все соки жена. Я подожду его где-нибудь здесь, вы не против?

— Конечно. Проходите в комнату справа от вас, я пришлю к вам гейшу, чтобы было не так томительно ожидать. А вы, Джон-сан, прошу за мной.

«Когда разденется — зови охрану. Я останусь здесь и буду наблюдать. Только вышли наводку с брифа»

«Ну пиздец у тебя план»

«У тебя есть лучше? Нам нужно выследить его до дома»

Злорадно усмехаясь, Ямаока похлопал Тадакацу по плечу и ушёл в гостевой зал, который использовался, по всей видимости, во время больших приемов, но в настоящее время полностью пустовал: в комнате с высокими потолками стоял лишь истертый стол, лежало несколько подушек и в углу на стопке свернутых татами возвышалась бронзовая статуя Будды. Ямаока сел за стол и оглянулся на открытый дверной проем — в прихожую зашёл пухлый мужчина в запахнутом халате, небрежно разулся и исчез в коридоре. Затем появилась молодая гейша с подносом саке, положила его на стол, налила полную пиалу и поставила перед Ямаокой. На оптическом интерфейсе всплыла фотография Мунешиге: жидкие усы, косая перегородка носа, округлый шрам на левой щеке, вероятно от выстрела — Ямаока запомнил самые броские элементы его внешности для опознания.

— Что за сакэ?

— Поцелуй сакуры, — ответила она звонким голосом. Ямаока вгляделся в ее напудренное до белизны лицо: под слоем пудры на лбу и щеках проступали маленькие, похожие на сыпь прыщи.

— Сколько тебе лет? Только честно. Я не собираюсь никуда заявлять.

— Уже можно, — кротко ответила гейша.

— Нравится работа?

— Здесь хорошо платят, а мне нужны деньги для лечения трясучки у младшего брата. У него была лейкемия и...

— Понятно, — кивнул Ямаока, залпом выпив стопку. Гейша тут же пополнила ее ловким движением своих маленьких рук. — Ну, допустим, брату заменят имплант на более качественный или купят столько таблеток, что ему хватит до конца жизни. А что дальше? Ты задумывалась над этим?