Чтение онлайн

— А где папа?

— В ванной.

Папа появился через минуту. Выскочил из ванной, бросился к столу и быстро отправил в рот кусок хлеба.

— Скажите, а ей как-нибудь можно позвонить?

— Кому? — Смирнов дыхнул на Клаву свежей водочкой.

— Маме. Сеежа, ну какой ты гъупый! — засмеялся мальчишка.

— Витенька, ну как ты со взрослыми разговариваешь? — укоризненно покачал головой Сергей. — Ну разве так можно? А еще из интеллигентной семьи.

— Так можно или нет?

— Ну наверное как-то можно, но…

— Вот! — Витя уже совал Клаве блокнот. — Спуосишь Дашу. Она знает. Маме на линию пеедаст, и мама позвонит.

— Да-да, — заулыбался Смирнов. — Именно так, именно так. Только, вы знаете, это так долго. И бывает порой…

— Какой номер?

Сергей пролистнул несколько страниц и ткнул пальцем.

— Диспетчерская троллейбусного парка, — ответил гнусавый женский голос.

— Здравствуйте. А могу я поговорить с Дашей?

— Я Даша. А это кто?

— Ой, простите. Это из квартиры Кокошиных звонят. По поводу сына Нины.

— По поводу Витьки, что ли? А че с ним такое?

— Да ничего. Он вчера потерялся, а теперь нашелся. Могу я как-нибудь поговорить с его матерью?

— С Нинкой, что ли? Так она, наверное, на линии. Я ее сегодня и не видела. Позвоню узнаю. Если на работе, то позвонит. А че такое с Витькой было-то? И, главное, она мне даже не сказала. И не зашла даже с утречка. Он что, сбежал, что ли?

— Да нет, ничего страшного. Пусть позвонит. Хорошо?

— Ну ладно…

Клава положила трубку.

Все это было действительно странно. Даже очень странно. Он говорит, что они вчера звонили в милицию, но заявлений о пропаже детей не поступало. Говорит, что обежали соседей, но к хозяйке собаки не зашли. Хотя должны были, судя по ее словам. И Даша эта была очень удивлена, что Нина не зашла к ней утром. Они, как Клава могла судить, были большими подругами. Если что случится, каждая женщина прежде всего говорит об этом подруге, а потом уже мужу. Но Даша ничего не знала. Странно, странно…

Сергея опять на кухне не было. Опять заперся в ванной. Витя уже слопал свою морковку и теперь ковырял вилкой остывшую котлету.

— А что папа там все время делает?

— Водку пьет. — Витя пожал плечами. — Мамку боится.

Смирнов появился минуты через три. Чинно прошел мимо Клавы, хрустнул заранее приготовленным огурчиком и улыбнулся.

— «На заре ты ее не буди-и. На за-ре она сладко так спи-ит!» — вдруг пропел он очень чисто и высоко. — Ну как, дозвонились? Вы что же, любезная, будете тут в моем доме властвовать? Большое вам, конечно, спасибо, что уберегли наше дитя, но дальше мы как-нибудь сами с моей супругой разберемся.

— Мама с тобой уазбеется, когда пъийдет. — Витя строго зыркнул на Смирнова. — Я ей скажу, что ты водку туескал. И почему это она шубу не надела? Ты ее пуопить хочешь? — Мальчик повернулся к Клаве. — Тетя Куава, вы не уходите. Он шубу мигом пуодаст и водки накупит.

— Не говори ерунды, Витенька! — Смирнов покраснел. — Зачем это мне пропивать мамину шубу? Это некультурно.

— Ага! А где моя машина? Уже пуопиу? Мама сказауа, что машину мне пуинесет. Где она?

Смирнов забегал глазками по полу и ответил почему-то Клаве:

— Ну, видимо, она позабыла ее на работе. Купила мальчонке игрушку и, наверно, забыла. А он отчего-то решил, что я ее, видите ли, пропил. К несчастью, мальчик с самого начала недолюбливает меня.

Когда Сергей волновался, он начинал говорить каким-то неестественным высоким слогом.

— Ничего не забыуа! — продолжал бунтовать Витя Кокошин. — Когда звониуа, чтоб ты ее встуетил, мне сказауа, что везет. Где моя машина?!

— Ну все! Будь любезен, перестань капризничать! — не выдержал Смирнов и опять повернулся к Клаве. — Вы, любезная, садитесь, не стойте. А я там в ванной… У меня стирка. — И опять побежал в ванную.

Клава села и шепотом спросила у Вити:

— Скажи, а мама обычно во сколько возвращается?

— В пять, — ответил мальчик.

— А она что, всегда в шубе на работу ходит? Всегда-всегда?

— Угу. — Витя продолжал ковырять котлету.

— И летом?

— He-а, баушке отдает.

Дежкина задумалась.

— Скажи, Витенька, а вот ты, когда болел, мама на работу ходила или с тобой дома сидела?

— Дома. Она мне сказки читауа, когда я пуостыл.

— Понятно. — Дежкина встала и пошла в прихожую. Сняла шубу с вешалки и стала ее рассматривать.

Обыкновенная лисья шуба. Немного поношенная. В кармане ключи. От двери, от почты, еще от чего-то. Слегка обтерлись манжеты, подкладка не первой свежести. И воротник…

Весь воротник был мокрый. Шерсть слиплась и торчала в разные стороны сосульками.

Хлопнула дверь ванной. Дежкина быстро повесила шубу на место и вернулась на кухню.

Смирнов стоял, пошатываясь, над кухонным столом и неумело нарезал капусту.

— «Грачи прилетели, грачи прилетели, на крыльях весну принесли-и…» — опять очень добротно пропел он. — Вот, знаете ли, решил борщик сварить. А то Ниночка… — Он вдруг всхлипнул. — Она… Она так на работе устает. Придет сегодня… А я ей ужин.

— Скажите, а Нина…

— Николаевна. — Он смахнул со щеки слезу.

— Николаевна. Она вчера во сколько вернулась?

— А что? — Сергей вдруг испуганно посмотрел на нее. — Я не помню. Часов в семь или что-то около того.

— А уходит во сколько?

— Обычно часов в шесть.

— Понятно. Значит, почту она на обратном пути забирает, когда с работы возвращается?

— Ну да, а что? — Сергей отложил нож и тихонько сел.

— А почему она тогда вчера ее не забрала?

— Откуда я знаю?! — Он резко встал. — У нас ребенок пропал, а вы еще хотите, чтобы она о почте думала.

— Но ведь когда она возвращалась, еще не знала, что он пропал. Почему же не вынула?

— Не знаю. Простите, у меня там стирка. — Мужчина опять метнулся в ванную.

Опять какие-то неувязки. Клава вдруг поймала себя на том, что просто физически ощущает — ее куда-то ведет. Прямо как охотничью собаку по следу. Или, лучше, ищейку.

Смирнов застрял в ванной минут на двадцать. Витя уже успел окончательно расковырять котлету и убежал в комнату смотреть телевизор. Клава посмотрела на часы. Время было половина третьего. Странно. Мать с работы так и не позвонила. Эти водители троллейбуса бывают в диспетчерской на каждой конечной остановке, значит, ей должны сказать. Самый длинный маршрут часа полтора, не больше, значит, она уже должна была позвонить. Минут двадцать, как должна была. Но не позвонила.