Чтение онлайн

Я ошарашенно уставилась на эльфа, потому, что ничего подобного услышать не ожидала. Мужчина и женщина, однако, вроде бы даже обрадовались осведомлённости вечножителя Альмарны.

– Могли бы мы узнать ваши имена?

Я, Захар и Эльдан покорно представились, Рэйка, видимо, сделала это чуть раньше. Илона Дэй пригласила нас присесть и поинтересовалась, не хотим ли мы чаю. Чаю никто не попросил, и женщина так же разместилась в кресле напротив сидящих на диване нас. Стоять остались Дамиан Дэй и Рэйка.

– Итак, - проговорил мужчина, - ваша замечательная подруга, - благодушный взгляд на эльфийку, -пригрозила, что не уйдёт, пока не узнает, что на самом деле происходит вокруг найденных вами на днях картин. Я расскажу, тем более, что вам уже кое-что известно. Началось это давно, четыреста восемь лет назад, когда жизненный уклад людей Альмарны несколько отличался от нынешнего. Каждый богатый человек имел свою армию и мог воспользоваться ею, чтобы истребитель слабейшего собрата. Вооружённые стычки тогда были обычным делом, и, наверное, это и погубило наш род. Людей на Альмарне теперь едва ли больше эльфов. Но, вернусь к рассказу. В то время я познакомился с Илоной Флаен - дочерью князя богатого княжества по соседству с владениями моей семьи. Ей было восемнадцать, мне двадцать шесть. Надо ли говорить, что мы полюбили друг друга. Но люди Альмарны не очень-то беспокоятся о чувствах даже в нынешнее время. Тогда же о такой ерунде, как любовь, не могло быть и речи. Илону ждал выгодный брак, да и у меня намечалась хорошая партия. Несмотря на соседство, фамилии наши враждовали, а причиной вражды были как раз те территории, на которых сейчас расположен Вестерстэд и его окрестности. Земля принадлежала семье Дэй, но Флаен имели на неё виды, о чём не раз вполне доходчиво намекали. Жгли лес и расположенные здесь деревни, устраивали вооружённые набеги, убивали скот, уводили в плен крестьян, даже пытались отравить реку. В результате, люди стали отказываться жить в подобных условиях, спорная территория пришла в запустение. Мой отец понимал, что именно этого и добивался сосед, но уступить уже по сути бесполезный участок отказывался принципиально наотрез. В подобных обстоятельствах не могло быть и речи о какой-то там любви детей противоборствующих сторон. Илона вышла замуж, я женился и вскоре уже мы, наследники фамилий, под руководством неугомонных родителей и с поддержкой супругов продолжили вражду за пустующую землю.

– Монтекки и Капулетти, - пробормотал Захар.
– Хотя, нет, тут хотя бы понятно, в чём суть ссоры.

Я ткнула мужчину локтем в бок, чтобы не перебивал. Но если Дамиан Дэй и обратил на слова Захара внимание, вида не подал.

– Я не мог принять происходящее, - продолжил он.
– Всё это вызывало злость и отвращение не только по отношению к зачинщикам конфликта - нашим родителям, но и к самому себе. Я мог распоряжаться жизнями людей своего княжества, но только не своей собственной. Тогда я принялся искать способ освободиться и освободить любимую, чтобы мы, наконец, могли быть вместе. Моя жена стала подозревать меня то ли в какой-то лишающей разума болезни, то ли в одержимости. Мне было всё равно. Я пробовал договориться с отцом и мужем Илоны о прекращении вражды, пробовал убедить своего отца отдать эти проклятые территории, пробовал самостоятельно передать их соседям. В конце концов, отец запретил мне даже близко подходить к документам на землю, а нашим управляющим - вообще со мной разговаривать. Мне ничего не оставалось, как уехать вместе с женой из дома и поселиться где-нибудь подальше от людей. Мы купили небольшой дом и участок земли неподалёку от приграничного эльфийского города, и приготовились провести здесь всю оставшуюся жизнь. Мне было тридцать два года, Доре двадцать четыре. Недовольная сложившейся ситуацией, она, однако, не пыталась упрекать или убеждать меня, видимо считая, что спорить с сумасшедшим бесполезно и даже опасно. Как бы то ни было, я благодарен ей за её молчание. Она не мешала мне заниматься тем, что я любил лишь немногим меньше, чем Илону - писать картины. Я мог сутки напролёт проводить у холста и мне ничего не было нужно. Возможность заниматься любимым делом - это счастье. К тому же, у меня очень неплохо получалось. Недостатка в средствах мы не испытывали: отец, несмотря на мою несговорчивость, не бросил меня на произвол судьбы и помогал деньгами. Мне кажется это было сделано с расчётом, что увидев, насколько он терпелив и милосерден, я приму, наконец, его взгляды на жизнь. Однако, несмотря на отсутствие нужды, меня посетила мысль писать картины на заказ для соседствующих с нами эльфов. Именно это моё решение и стало по-настоящему судьбаносным. Спустя год в городе я познакомился с эльфийской колдуньей. Она была наслышана о моих способностях к живописи и предложила написать её портрет. Я согласился и почти год работал над картиной. Результат понравился заказчице настолько, что она решила отблагодарить меня по особенному. Эльфийка спросила, чего я желаю всем сердцем, но, возможно, в силу обстоятельств или по какой-либо другой причине не могу получить. Я честно рассказал ей свою историю. Эльфийка выслушала, после чего пообещала найти меня, когда ей будет что сказать, и ушла. Я уже не смел надеяться на какой-то хороший для меня исход и не ждал. Однако, эльфийка вернулась и вернулась не одна. С ней был гоблинский шаман - очень недовольный, однако, не возмущающийся. Эти двое дали мне вот это, - Дамиан показал нам сосуд, на мой взгляд, объёмом около стакана, на дне которого плескалось немного прозрачной жидкости.
– Они сказали, что этот эликсир - результат соединения двух видов магии: эльфийской и гоблинской. Такое возможно, хотя случаи, когда магические способности эльфов гармонировали с шаманизмом гоблинов можно пересчитать по пальцам рук. Слишком много факторов должно быть учтено, иначе ничего не сработает. Предназначался эликсир только для меня и без третьего компонента абсолютно бесполезен. Третьей же составляющей являлся мой талант к живописи. Эльфийка назвала его моим личным магическим даром. Так вот, несколько капель эликсира нужно добавить в момент смешивания красок перед работой и все эмоции, желания, мечты, которые я испытываю, полностью отразятся на полотне. Но не в этом была его основная задача. Я должен был изобразить наш с Илоной портрет. Такими, какими я хотел бы видеть нас в жизни: влюблёнными и счастливыми, при этом обязаны быть соблюдены два условия. Во-первых, на портрете мы должны изображаться держащимися за руки, во-вторых, обязательный атрибут картины - восходящее солнце. Эльфийка и гоблин пояснили, что когда я закончу работу, эльфийская магия остановит возраст изображённых на картине людей, а гоблинская - сделает их неуязвимыми. Так мы с Илоной получим столько времени, сколько будет нужно для того, чтобы воссоединиться и прожить вместе сколь угодно долго. И я написал эту картину.

Мы разом перевели взгляды на висящий на стене портрет. Люди, находящиеся с нами в гостиной были точно такими же, как и на картине. И от этого становилось настолько не по себе, что я непроизвольно придвинулась ближе к Захару. Даже Эльдан нервно потирал руки, и лишь Рэйкиниэль, кажется, ничем невозможно было пронять.

– Невероятно!
– восхищённо выдохнула журналистка.
– Выходит, вы оба стали зомби при жизни?

Илона слегка поморщилась.

– Не люблю это слово, но оно как нельзя лучше подходит к нашей ситуации. Мы действительно живые зомби.

– И сколько же вам лет?

– Мне четыреста сорок шесть, Дамиану четыреста пятьдесят четыре.

– Вы настолько старше меня!
– ахнула Рэйка.

– И меня, - глухо отозвался Эльдан.

– А что было потом?
– спросила я.
– Ведь вы не могли оставаться со своими семьями. Люди бы заметили, что вы не стареете.

– Дамиан дал мне знать о том, что сделал, как только закончил работать над картиной, - на этот раз заговорила Илона.
– Вы, наверное, подумаете, что я разозлилась, ведь он принял решение за двоих, не спросив меня. Однако, это не так. Даже сейчас воспитание женщины Альмарны подразумевает покорность мужчине; тогда же у женщин вообще не было никаких прав. К тому же, я любила Дамиана и понимала, он сделал это для нас двоих. Я приняла произошедшее безо всяких возражений и ни разу об этом не пожалела. У меня была дочь, но воспитывалась она в основном свекровью, ибо я в семье мужа считалась белой вороной и доверия не вызывала. Мы с Дамианом сделали то, на что не решились десять лет назад. Бросили всё и сбежали.

– Но вас обоих ведь похоронили, - напомнил Эльдан.

– Это сделали наши родственники, - пояснил Дамиан Дэй.
– Объявили о наших смертях, устроили похороны и благополучно зарыли в землю пустые гробы.

– Они сделали это не только для того, чтобы не опозорить фамилии, - подтвердила Илона.
– Думаю, в первую очередь это было послание нам, где бы мы ни находились. Мы для наших семейств отныне мертвы. К тому же, им было чем заняться. Время шло, а спорные территории всё ещё не были поделены. Для нас же время застыло. Мы отправились путешествовать по Альмарне. Держались подальше от людей и поближе к эльфам, у которых многому научились. В частности, приспосабливаться к изменениям в мире. Но даже им мы не выдавали нашей тайны. За четыреста восемнадцать лет о том, кем мы являемся на самом деле, помимо эльфийки и гоблина, которые изготовили эликсир, узнали только два эльфа: Эваниэль и Меларос. Но они кажется, не очень-то нам поверили, - смеясь подытожила она.

– А вы верите?

– Конечно!
– выразила общее согласие Рэйкиниэль.
– В это невозможно не поверить! Хотя, и поверить тоже... Я поняла, в чём смысл этой, - она кивнула на висящий портрет, - картины. А другая? Которую вы забрали у Кати, зачем она нужна?

– Чтобы умереть, - просто ответил Дамиан.

Рэйкиниэль застыла с открытым ртом.

– Умереть?

Я опустила голову и уставилась на свои руки. Оказывается, уже некоторое время держала на коленях сжатые до белых костяшек кулаки. Всё-таки картина действительно была о смерти. Двое, молодые и счастливые, рука об руку идут от рассвета к закату. От начала к завершению. Закон природы или прихоть Вселенной, но это правильно, так и должно быть. Так и никак иначе. Есть у эльфов очень серьёзный недостаток. Они слишком долго живут. Несколько часов назад я удивлялась словам Дамиана. А что теперь? Захар положил свою руку поверх моего кулака.

– Я вижу, меня понимают не все, - мягко улыбнулся Дамиан Дэй.
– Но это не страшно. Люди и эльфы - разные по природе своей существа. Мы научились взаимодействовать, но не научились понимать друг друга. Сам факт смерти у эльфийского народа вызывает долгую и глубокую скорбь, а возможность жить вечно считается великим даром. Но подходит он не для всех.

Он внимательно посмотрел на нас с Захаром.

– Как вы считаете?

Мы промолчали. Жить так долго, что перестаёшь обращать внимание на время. Я ведь тоже считала эту способность даром. Наверное, я в чём-то завидовала эльфам. Так много времени, можно столько всего успеть сделать...

– Вам стало трудно приспосабливаться?
– спросил Эльдан.

– Это определённо требует усилий, - согласился Дамиан.
– Но дело не только в этом. Нам стало одиноко.

И вновь тишина. Даже Рэйкиниэль притихла. Она подошла к дивану, села на подлокотник рядом с Эльданом.

– Одиноко...

Я криво усмехнулась, поняв, что всё ещё смотрю на свои руки. Забавное создание - человек. Всё ему не то и не так. Короткая жизнь - мало, бесконечная - одиноко. И ничего с этими противоречиями не поделаешь, так уж мы созданы: то ли закон природы, то ли прихоть Вселенной. Наверное, они неспроста сделали нас такими. Чтобы вечноживущие эльфы смотрели и удивлялись тому, как за такой короткий промежуток времени люди умудряются не только наделать глупостей, но даже их исправить.

– Сто семьдесят три года назад мы с Илоной вернулись сюда, на родину. С нашего исчезновения прошло двести сорок пять лет, о нас конечно же давно забыли, но это было очень даже неплохо, - сказал Дамиан.
– Время изменило многое, но не всё. Территория, из-за которой началась давняя вражда, всё ещё принадлежала семье Дэй и не давала покоя семье Вернвен. Потомки фамилии упрямо дрались за этот клочок земли уже из принципа, нежели по необходимости. Я сказал, что являюсь незаконнорожденным потомком фамилии по линии Дамиана Дэя. Историю моей жизни нынешние представители фамилии, конечно же не знали, зато внешнее сходство признали сразу благодаря семейным портретам, - Дамиан вздохнул.
– Прошло два с половиной века и от моей фамилии практически ничего не осталось. Впрочем, такая же участь за эти годы постигла почти всё человечество Альмарны. Люди в никому не нужных битвах, воинах, вражде просто уничтожили сами себя. Наверное, в падении фамилии была моя личная вина: вместо того, чтобы в своё время заниматься делами семьи, завести и вырастить сыновей, я писал картины и страдал от несчастной любви. Но, видимо, такова судьба рода. Два с половиной века ничего не оставили от былого достоинства семьи Дэй и мне, как неизвестно откуда взявшемуся наследнику, были даже рады. Мы с Илоной поселились в замке у реки и принялись наводить порядок на уцелевших территориях княжества. А вместе с этим я начал писать картину. Эликсира оставалось только на последний магический шедевр. Я почти завершил работу, оставалось, как вы сами заметили, всего ничего. Но нам не повезло, на замок напали стремящиеся раз и навсегда уничтожить остатки семьи Дэй соседи. К тому же, они узнали о моём появлении и возможно, их эта новость вывела из себя. Пришлось спешно покидать свой дом, оставив все вещи. В том числе, в замке осталась и картина. Единственное, что я успел прихватить - эликсир, в надежде написать работу заново. Однако, очень скоро понял, на ещё одну картину здесь, - он поднял к глазам ёмкость, - не хватит. С тех пор мы не покидали окрестностей Ардлаира, и искали картину. Поначалу не было возможности даже приблизиться к захваченному замку, позже, когда земли были куплены эльфами, такая возможность появилась. Но в замке картины не оказалось и честно говоря, я был неуверен, что она всё ещё существует. Как и многие другие вещи предыдущих хозяев, её могли сжечь. Оставалось лишь ждать и наблюдать. Времени для того у нас было достаточно. И вот, сто шестьдесят восемь лет спустя в местной эльфийской газете я прочитал о том, что земляне нашли мои работы среди которых был какой-то портрет. Возможно, тот самый, который и был нам нужен.