Чтение онлайн

Завьялов встал и прошёлся по комнате. Остановился напротив Манфреда. Казалось, он хочет что-то сказать, но размышляет, стоит говорить или нет. Наконец решается.

— Тетрадь в Альпах. На северной стороне Эйгера. Скажи им, что она в тайнике и что только ты сможешь туда добраться.

— Что? — Манфреду показалось, что он ослышался.

Павел кивнул многозначительно.

— Она там, ты уж мне поверь. Скажешь, что точно не помнишь, но найдёшь, когда окажешься на месте.

— А она точно там?

— Она там, чёрт бы тебя побрал!

— Хорошо, где искать?

— Возле Бивака смерти. Рядом с тем местом, где последний раз видели Зедльмайера. Ты должен помнить, это в тридцать пятом было.

Манфред кивнул.

— Там есть небольшая расщелина. Чуть правее выхода к рампе. Тетрадь там.

— Откуда ты знаешь?

— Это всё, что тебе необходимо знать. Скажу только, мне это дорогого стоило.

— Не понимаю.

— Тебе и не нужно ничего понимать. Сделай, как я говорю, и выберешься отсюда. И только от тебя будет зависеть, как скоро ты окажешься на свободе.

— Зачем тебе это?

— Просто хочу тебе помочь.

— С чего бы?

— Тебя убьют при любом раскладе — скажешь ты или нет. А я тебе уже говорил при нашей первой встрече и сейчас напомню: хочу, чтобы ты выбрался живым из этой задницы.

Завьялов подошёл к двери, и Манфред только сейчас заметил, что она всё это время была приоткрыта. Лист не поверил ни единому слову, вскочил и кинулся за Павлом. Но дверь захлопнулась прямо перед его носом.

Фред врезал по стене ногой и вернулся к полке. У него внезапно появилось желание вытереть Пашкин плевок. Он снял наволочку и присел. Кафель под полкой оказался абсолютно чистым, никаких следов.

*

Как только Манфред рассказал доктору Джонсон о тайнике, она тут же распорядилась принести для Листа тёплую одежду и сказала, что они сегодня же отправятся в Бернские Альпы.

— Вы с ума сошли, сейчас же февраль!

— И что?

— Это самоубийство!

— Боюсь, у вас нет выбора.

(обратно)

Глава 20

Швейцария, Бернские Альпы, Гриндельвальд. 2005 год.

Манфред сидел на заднем сиденье, зажатый двумя охранниками. Ещё в белой комнате ему на голову надели плотный мешок, на запястьях защёлкнули наручники. Провели коридорами здания, усадили в машину и какое-то время кружили по городу. Сняли мешок и дали осмотреться, только когда автомобиль уже летел по трассе.

Он зажмурился от яркого дневного света.

— Прогноз благоприятный на несколько дней, я узнавала, — сказала Элизабет. — Пойдёте в связке с двумя альпинистами. Снаряжение надёжное. Я слышала, что Месснер смог подняться на вершину за десять часов.

— Это невозможно…

— Нет ничего невозможного. Вы ещё вчера уверяли, что не знаете о тетради Хирта, а сегодня всё вспомнили.

— Угу. А вы не боитесь отправлять меня на Эйгер с вашими ребятами? Вдруг я сбегу, что тогда?

— Нет, не боюсь. У них очень серьёзная мотивация.

Манфред вспомнил слова Завьялова. Действительно, мир катится в пропасть. Магия денег — так, кажется, он сказал?

Они стояли на смотровой площадке, обсуждая план завтрашнего подъёма. Почти как в августе тридцать шестого. Отличие состояло в том, что пока наёмники решали, каким маршрутом лучше подниматься, он думал, на каком этапе будет уходить из связки. Видимо, придётся действовать по обстоятельствам.

Его проводили в номер и защёлкнули наручники за металлическую спинку кровати. Обоих охранников оставили сидеть на стульях за дверью. Уже засыпая, он слышал их недовольное бормотание в коридоре.

*

Правее и ниже остался вход в Штолленхолл. Прямо над головой — Красное Зеркало. Манфред шёл в связке вторым, между двумя итальянскими альпинистами. Он даже не знал их имён. Первый закрепился и стал выходить на траверс. Фред и второй итальянец заняли место на полке.

Элизабет оказалась права — современное снаряжение позволило пройти за десять минут участок, на который Хинтерштойссеру в своё время понадобилось почти полтора часа.

Манфред ухватился за перильную верёвку и пошёл следом. Если бы у него был нож, он смог бы перерезать её в самом начале траверса и маятником уйти левее, отрезав второго итальянца. Правда, пришлось бы карабкаться по отвесной скале. Можно попробовать перебить верёвку айсбайлем, но сделать это нужно за два, максимум три удара, иначе замыкающий успеет до него добраться. Манфред прошёл несколько метров и остановился, оценивая расстояние до нижнего левого выступа. Длины верёвки должно хватить. Если он ошибся, то останется висеть на скале. Нужно было принимать решение сейчас, на ледовом поле ловить будет уже нечего.

Манфред повернулся к итальянцу вполоборота и перестегнул самостраховку, зацепив её за узел.

Стоящий на полке итальянец что-то ему кричал, недовольный его нерасторопностью. Лист улыбнулся и, отстегнув с пояса ледоруб, ударил по натянутой, как струна, верёвке. Затем ещё и ещё раз, высекая искры из скалы.

Идея сама по себе была абсолютно безумной, но это сыграло ему на руку. Итальянец даже не двинулся с места, наблюдая за действиями Манфреда. После четвёртого или пятого удара верёвка лопнула, и Фред, с силой оттолкнувшись от стены, стал падать вниз. Он почувствовал рывок и стал смещаться влево. Ещё… Ещё…

Оставалось каких-то пять-шесть метров. Лист ухватился за выступ. Выронил айсбайль и вцепился в скалу обеими руками. Зарычал, словно зверь. Из последних сил потянулся всем телом к небольшой площадке. Только почувствовав под ногами твёрдое основание, он смог перевести дыхание.

Эмоциональные итальянцы что-то кричали, и Манфред кричал им в ответ. Скорее всего, от страха и эйфории — и то и другое он испытал только что в полной мере.

Накричавшись вдоволь и выпустив пар, Лист попытался оценить своё положение. У него над головой практически отвесная скала, ему нужно обойти итальянца и первым добраться до ледника.

Манфред понимал, что придётся карабкаться вверх без страховки. У него были молоток и несколько крючьев, но не было ни куска свободной веревки. Оно и к лучшему: забивать крюки и перестёгиваться — значит, потерять время. Он прижался к скале и закрыл глаза, пытаясь сконцентрироваться. Сосчитал до десяти и сделал глубокий вдох. Сердце постепенно успокоилось и вошло в привычный ритм.

Лист ухватился за трещину, отклонился немного назад и посмотрел вверх, оценивая маршрут. Самый тяжёлый участок начинался как раз над его головой. Скала хоть и отвесная, но с множеством трещин и уступов — есть за что зацепиться. Дальше будет легче.

Он начал подъём, останавливаясь только для того, чтобы набросать в голове план дальнейшего пути и отдышаться. Небольшой кулуар… Дальше несколько уступов вверх, затем влево. Справа глубокая трещина, но выше ему придётся забить пару крючьев — скала уж больно гладкая. Манфред ушёл влево и на какое-то время потерял из виду итальянца. Это придало ему дополнительных сил — когда противник скрыт, всегда действуешь на пределе возможностей, соревнуясь только с самим собой и со временем.

Подъём без страховки отнимает уйму сил. Всё время находишься в нервном напряжении. Боишься сорваться или ошибиться в расчётах. В первом случае — смерть мгновенная, во втором — долгая и мучительная. Чтобы отвлечься, Манфред стал думать о том, какую смерть предпочёл бы сам. Как ни странно, размышляя о причине собственного страха, он успокоился. Первую и самую опасную часть подъёма преодолел гораздо быстрее, чем рассчитывал.