Чтение онлайн

– Ну и что? Теперь это уже ничего не меняет. Тебе спасибо! Ладно, допустим, я искала фотографии или кассету. Генка сказал, что снимал кое-какие моменты. А что искала ты? Нечто подобное?

– Не суди по себе!
– Оксана выключила ночник, легла на спину и закинула руки за голову.
– Ты еще скажи, что я тоже с Генкой трахалась. Нет. Он сказал, что здесь есть кое-что обо мне. Честно говоря, я даже не знала, что ищу. Наверно, скорее, аудиокассету. А вот о чем - тебя не касается.

– Конечно, ты же про вас с Вадиком странички не зря выдрала.

– Не зря.

– Послушай, - Лидин голос зазвенел от возмущения.
– Я все понимаю. Я бы, наверно, тоже так сделала. Но скажи на милость, зачем ты положила дневник в бар? Чтобы его нашли и прочитали? Что за паскудство, а?

– Честно?
– помолчав, спросила Оксана.

– Конечно!

– Это случайно вышло.

– Ой, да не ври ты!

– Не вру. Дневник лежал на столе. Под бумагами. Мне кажется, Генка писал, когда... Ну, сама понимаешь. Кто-то вошел, и он его спрятал. Даже фразу не закончил. Я его взяла и спрятала на лестнице. А потом, ночью, вытащила, прочитала. Надо было, конечно, целиком его спалить. Но я была в таком шоке, когда про саркому прочитала. А потом Вадим пришел... Ну, короче, в бар сунула, думала, вытащу, а потом придумаю, что с ним делать. И не вышло. Сначала Вадим бродил, потом Мишка. А потом я уснула. Утром просыпаюсь, смотрю: Вадим уже встал. А потом Макс в бар полез. Я ничего не успела сделать.

– Ладно, - хмыкнула Лида.
– Сделаю вид, что поверила.

– Можешь не верить, дело твое.

– А как насчет слона? Что он под вашим окошком делал?

– Вот тут хоть убей - сама не понимаю. Было бы полным идиотством этим самым слоном дать Генке по башке, унести в свою комнату и выбросить из окна. Зная, что его там непременно найдут. Я бы на месте убийцы выбросила его в окно прямо из Генкиной комнаты. Поди поищи, кто это.

– А ты помнишь, что мне этот клоун сказал? Который Олег Попов? Вы, мол, дамочка, все придумали, чтобы от себя подозрения отвести. Может, и ты это все специально устроила? «Было бы полным идиотством дать слоном Генке по башке, унести в свою комнату и выбросить из окна», - передразнила Лида Оксану.
– Ты с самого начала себя очень странно вела. Кто первый сказал, что Генку убили? Ты!

– Это что, странно? Странно было делать вид, будто ничего не заметили. А вот ты, милая моя...

– Что я?
– Лида вскочила с кровати и подбежала к Оксане.

– Просто я слышала, как кто-то идет по коридору. По направлению к Генкиной комнате. Все остальные были внизу. Да и Лорка...

– Откуда ты знаешь?
– быстро перебила Лида, присаживаясь на край Оксаниной кровати.
– Любой мог подняться.

– Не морочь мне голову!
– рассмеялась Оксана.
– Давай начистоту. Мужиков нет. Нас никто не слушает. «Жучков», думаю, здесь тоже нет. Ты ведь ходила тогда к Генке? И Лорка об этом говорила, да? Это она имела в виду, когда вы подрались?

– Да с чего ты взяла?
– рассмеялась в ответ Лида.

Только смех этот звучал слишком уж неестественно. Почему-то он напомнил Оксане тот звук, с которым проваливается в черную пасть мусоропровода пустая банка из-под зеленого горошка.

– Ладно, - Лида внезапно оборвала смех и нагнулась к Оксане. Ее глаза поймали отблеск уличного фонаря - словно кошка на секунду сверкнула глазами. Оксане почему-то стало страшно.
– Черт с тобой. Я действительно пошла к нему. Только он меня выгнал. Даже разговаривать со мной не стал. Поэтому я и плакала. А про горы ляпнула... Какие уж там горы! Просто ничего другого в голову не пришло.

– Плакала из-за него?
– уточнила Оксана, приподнявшись на локте.
– Или из-за того, что он не отдал тебе фотографии - или что там? Кстати, у него их не было. Или очень хорошо запрятал. Я ничего такого не видела. Правда, он...
– она запнулась, словно чуть было не сказала что-то лишнее.

– Что он?

– Да нет, ничего. Так из-за чего ты плакала?

– Из-за всего.

Лида встала, сделала несколько шагов к своей кровати и грузно упала на нее - так, что пружины жалобно звякнули.

– Лид! Лида!
– позвала Оксана, но та молчала.
– Скажи... Ты его любила? Ну хоть немножко? Или просто от скуки?

– Спокойной ночи, - ровно и спокойно ответила Лида.

* * *

3 января 2000 года

– Они что, носки на завтрак сварили?
– скорчила рожу Лида, войдя в столовую-ресторан.
– Что за гадость?

Пахло действительно не лучшим образом.

– Ну и мерзкая же у них кухня!
– продолжала разоряться она.
– Кнедлики эти фиговы, капуста тухлая. А этот, как его, ну, блин картофельный! Брамборак!

– Да заткнись ты!
– прошипел Миша, который шел сзади.

Лида затравленно оглянулась и замолчала. Села за стол и уткнулась в меню. На корявом английском попросила у подошедшей официантки омлет, булочку и кофе.

Миша, как и накануне, сел за другой стол.

– Слушай, ты чего так с ней?
– вполголоса спросил, устраиваясь с ним рядом, Макс.

– А как с ней прикажешь?
– исподлобья посмотрел на него Миша.
– Тварь. Скукота ей, видите ли, со мной.

– Разведешься?

– А ты думал!

– А если это неправда?
– осторожно предположил Макс.

– А про тебя правда?

Макс нахмурился и замолчал.

Мишка был прав. На все сто. С чего бы Генке выдумывать. Странно, но после того, как его постыдная тайна стала известна всем, ему стало как-то все равно. И абсолютно все равно, что же будет дальше.

Полицейские эти, похожие на персонажей занудного социалистического детектива. Консульский клерк, строящий из себя эдакого Коломбо. Гостиница - натуральный дом колхозника, слегка облагороженный заграницей. Показалось вдруг, что ничего уже больше не будет. Что уженичего нет. Ни России, ни Питера, ни... Лоры?

Спазм, как всхлип, перехватил горло. Прошло всего-то двое суток, как ее нет, а он словно уже смирился с этим. Как будто давно ждал этого. Как будто... хотел этого.

Нет, не надо об этом.

Он положил на половинку круглой булочки с тмином тонюсенький, как бумага, прямо просвечивающий кусочек кровяной колбасы. Красно-лиловые прожилки неприятно напомнили Лорино предплечье, когда она сидела и задумчиво разглядывала его: куда бы еще уколоть?..

Макс понял, что не сможет проглотить ни куска. Запоздалая реакция? Он залпом допил остывший кофе, встал из-за стола и вышел. Куда пойти, куда податься? Сидеть в комнате в компании Мишки и Вадима? Или вон в том кресле в холле - как старушка на лавочке, ожидая, не пройдет ли мимо хоть кто-нибудь, дабы осмотреть его с ног до головы, от нечего делать?