Чтение онлайн

Затем на первый план снова вышло противостояние президента и парламента. В марте 1998 года Ельцин отправил в отставку правительство, сменив Черномырдина на С. Кириенко. Дума утвердила последнего только под угрозой роспуска. В августе грянул жесточайший финансовый кризис, Кириенко также отправили в отставку. Теперь уже стало ясно, что Ельцину придется идти на уступки коммунистам: компромиссом стало назначение премьер-министром Е. Примакова.

Примаков принадлежал к иной генерации политиков. В нем видели альтернативу Ельцину на приближающихся президентских выборах. Примаков уже успел продемонстрировать свое отрицательное отношение к олигархам и бизнесменам, приближенным к высшим эшелонам власти. Как ни относиться к взглядам Примакова, его позиция, несомненно, находила поддержку в самых широких кругах населения. Генеральный прокурор Ю. Скуратов при явной поддержке нового премьера начал расследование против Березовского. Однако столь откровенное нападение оказалось поспешным: окружение президента, в свою очередь, перешло в атаку. Итогом стала акция против Скуратова – фильм о его любовных похождениях и драма с его увольнением. В результате в оппозиции к президенту оказался ряд сенаторов, т. е. губернаторов, среди которых было немало коммунистов, победивших на региональных выборах 1995—1996 годов. Наконец, отставка Примакова обозначила очевидную проблему: конфликт в элите и обществе снова грозил стать неразрешимым.

Политическая стабилизация, начавшаяся еще в 1993 году, успеха не имела. На приближающихся парламентских и президентских выборах маячила смена режима, политической элиты и общего курса, который парадоксальным образом все еще считался курсом рыночных реформ и демократии.

Владимир Путин стал президентом в чрезвычайно сложное и в то же время весьма благоприятное для него время. Страна устала от больного президента, от дергавших за ниточки кукловодов-олигархов, от бессильных попыток реформ, воспринимавшихся уже как угроза национальному благосостоянию. Люди хотели перемен, и они должны были наступить. Казалось очевидным, что на выборах 2000 года Ельцин выдвигать свою кандидатуру уже не будет: и Конституция, и здоровье этого сделать не позволяли.

Накануне парламентских выборов 1999 года складывалась принципиально новая политическая обстановка. Финансовый кризис 1998 года смел реформаторов с политической сцены, обозначил поражение их общего курса. Оживление в экономике, начавшееся после кризиса, считалось заслугой единственно Евгения Примакова.

Коммунисты на предстоящих выборах могли рассчитывать по меньшей мере на сохранение позиций: они ничем не провинились перед своим электоратом.

На первое место выдвигалась левоцентристская коалиция региональных лидеров от Ю. Лужкова и В. Яковлева до М. Шаймиева и части федеральной бюрократии, ориентированной на Примакова, – будущий блок «Отечество – Вся Россия» (ОВР).

Правящая элита – лидеры и олигархи в несколько обновленном составе (появились новые фигуры – А. Волошин, О. Дерипаска, Р. Абрамович, П. Бородин; В. Гусинский же взял сторону ОВР) – оказались перед угрозой полного поражения и утраты всех позиций, некоторым из них это обещало даже уголовные преследования. Они не могли позволить себе отдать власть. Нужна была новая мобилизация, но уже без разбиения политического спектра на два противостоящих друг другу лагеря, как это случилось в 1996 году. Элите надлежало: 1) выдвинуть достойного преемника Ельцину; 2) создать политическую организацию, способную успешно выступить на думских выборах; 3) провести предвыборную кампанию, в ходе которой добиться продвижения своих кандидатов и дискредитации оппонентов, главным из которых оказался ОВР; 4) сконцентрировать необходимые финансовые и административные ресурсы.

Для решения этих задач вновь были пущены в ход методы управляемой демократии. Подходящего кандидата в президенты подобрали не сразу: в деле фигурировали и Сергей Степашин, и Николай Аксененко, и, наконец, Владимир Путин, занимавший тогда пост директора ФСБ. Политическая организация «Единство» была создана практически на пустом месте, с расчетом на актив федеральных и местных властей, всегда склонных поддержать партию власти. Реформаторы, не без труда объединившиеся в Союз правых сил (СПС), рассматривались как союзники. Они и в самом деле, из идейных и прочих соображений, не были заинтересованы в победе ОВР и коммунистов. Средства массовой информации, прежде всего первый и второй каналы телевидения, начали информационную войну против Лужкова и Примакова. Лужков понял, что его ждут разоблачения, экономические и политические потери, и отказался от собственных президентских амбиций. То же следом за ним сделал и Примаков – после нескольких сеансов телевизионной терапии с Сергеем Доренко. Лозунг правых «Путина – в президенты, Кириенко – в Думу» также имел успех. Деньги на все это нашлись прежде всего в государственных монополиях.

Я не смогу описать эту кампанию в деталях. Важен результат: несмотря на некоторое ощущение нечистоплотности проделанной работы, поставленные цели были полностью достигнуты. Помог и сам Путин, его решительность в операциях против чеченских сепаратистов в Дагестане и знаменитое «мочить в сортире» сыграли не последнюю роль. Избиратели с восторгом приняли нового лидера – молодого, умного, энергичного и в то же время простого, похожего на всех, выгодно отличавшегося от первого российского президента, проводившего время на даче за «работой с документами». Маневр с отставкой Ельцина перед миллениумом, трогательная прощальная речь, заявление, что Путин наконец сможет сплотить народ и преодолеть конфликт революционной эпохи, досрочная передача власти преемнику накануне выборов были завершающим аккордом блестящей операции.

Управляемая демократия еще раз продемонстрировала свою высокую эффективность и придала уверенность власть предержащим в том, что они и впредь могут рассчитывать на этот инструмент. При этом как мнение избирателей, так и содержание политических программ борющихся за власть партий не являются существенным аргументом. Важно иметь в распоряжении команду хороших политтехнологов и пиарщиков, не брезгующих никакими средствами, много денег и, главное, власть. Отдавать власть глупо. Смена президента произошла законно, в срок, чего еще нужно? Впрочем, с этими событиями произошла и смена политических вех современной российской истории.

Многие либералы и демократы, еще недавно воротившие нос от дурно пахнущих методов предвыборной борьбы, вздохнули с облегчением: мол, зато курс на либеральные реформы и демократические преобразования будет продолжен. Можно рассчитывать и на политическую стабильность.

И действительно, с самого начала новый президент заявил, что курс экономических реформ будет продолжен, более того, получит новый энергичный импульс. Экономическому развитию благоприятствовал и тот факт, что – впервые с 1992 года – правительство при проведении необходимых законов всегда могло опереться на крупный блок центристских и правых фракций во вновь избранной Государственной думе.

Финансовый кризис миновал, в экономике началось вызванное им оживление: девальвация рубля и дефолт существенно усилили позиции отечественных производителей, снизили их издержки, ослабили давление импорта. Заметно выросли накопления промышленности. Пострадало, конечно, население: его реальные доходы, прежде всего вследствие инфляции, сократились примерно на треть. Однако народ терпел, радуясь хотя бы своевременным выплатам зарплат и пенсий.

Путин поручил своему давнему питерскому знакомцу Герману Грефу разработать программу экономических реформ, получившую название «программы Грефа». Специально созданный для этого Центр стратегических разработок под руководством Грефа собрал лучшие интеллектуальные силы. Все заделы, созданные прежде реформаторами, были использованы. Закипела работа, привлекшая внимание всей страны. В итоге определилась основная повестка дня: дебюрократизация, налоговая реформа с целью снижения налогового бремени, реформы естественных монополий, земельная реформа (принятие Земельного кодекса, разрешение оборота сельхозугодий), реформа трудовых отношений (новый Трудовой кодекс), пенсионная реформа, реформы образования, здравоохранения, жилищно-коммунального хозяйства и др.

Вскоре были подготовлены и проведены через Думу такие важные новации, как плоская шкала подоходного налога, снижение налога на прибыль, законы о лицензировании, об ограничении числа проверок на предприятиях. Разгорелись дискуссии вокруг реформы электроэнергетики. Жизнь забила ключом. Важно, что общество, еще недавно резко отрицательно воспринимавшее рыночные реформы, в целом благожелательно и с надеждой отнеслось к программе Грефа.

Во второй половине 1999 года подоспело повышение мировых цен на нефть, в страну хлынул поток нефтедолларов: в результате стали аккуратно выплачиваться зарплата бюджетникам и пенсии, резко пошли на убыль неплатежи и бартер, улучшился сбор налогов, наполнился бюджет (его дефицит сменился профицитом). В 2000 году на 10% вырос внутренний валовой продукт (ВВП), стал сокращаться внешний долг, висевший дамокловым мечом над пиковым 2003 годом. Все еще жаловались, но жизнь очевидным образом налаживалась. Экономические успехи способствовали популярности молодого президента.

Путин, вне всякого сомнения, считал укрепление государства и преодоление его постреволюционной слабости главной задачей своего президентского правления. Юлия Латынина впоследствии отмечала, что путинский проект подобен самолету с двумя крыльями: одно – либеральные экономические реформы, другое – усиление государственной власти. В этом президент видел свою миссию.

В политике Ельцин, конечно, оставил незавидное наследство: влияние олигархов, самоуправство губернаторов. Общество было весьма расположено к новому лидеру, но каждый ожидал от него своего: выбор политики в будущем неизбежно должен был привести к возникновению у кого-то негативных настроений и усилению оппозиции, поскольку удовлетворить ожидания всех было невозможно. Но поначалу надеяться позволено было всем: коммунистам – на усиление социальной политики, реабилитацию советского прошлого, национал-патриотам – на укрепление государственной власти и заботу о державном величии, либералам – на реформы и становление подлинной демократии. Всем хотелось порядка, хотелось покончить с анархией и разноголосицей, столь характерной для ельцинской эпохи, от которой атрофировалась воля.