Чтение онлайн

Комитет подготовил свой проект и отправил его в Администрацию Президента РФ, которая отдала текст на редактирование в свое Главное правовое управление. К исправленному тексту законопроекта комитет сделал свои замечания, летом 2004 года они были еще раз пересмотрены в Администрации. Параллельно велась общественная дискуссия (Газета. 2004. 19 мая; 2 июня; 7 июля). Обратимся к сути предлагаемых изменений.

На информационном рынке действуют следующие игроки:

• потребитель, гражданин, имеющий право на информацию;

• журналист, добывающий информацию и готовящий ее к потреблению, создающий информационный продукт; эта профессия открыта – в том смысле, что к информационному продукту может быть причастен любой гражданин России;

• редактор (главный редактор) – лицо или группа лиц, определяющих содержание издания, т. е. состав публикуемых информационных продуктов;

• издатель (вещатель) – менеджер предприятия, осуществляющего издание или вещание; он отвечает за бизнес, за его прибыльность;

• владелец – лицо, вкладывающее свой капитал, чтобы получить доход от информационного бизнеса или в иных целях: например, влиять на общественное мнение;

• государство – регулятор взаимоотношений на информационном рынке.

Роли зачастую совмещаются: государство может быть владельцем, владелец может быть издателем и редактором, редактор – журналистом.

Интерес потребителя состоит в том, чтобы получать объективную информацию и иметь возможность публично выражать свое мнение. Этот интерес требует независимости журналистов и редакторов от издателей, владельцев и государства, а также самих журналистов от их редакторов. Эти фигуры – главные носители социальной функции СМИ.

Издатели и владельцы подчинены требованиям рынка и стремятся сделать информационный бизнес прибыльным. Ориентируясь на спрос и конкуренцию, они стремятся удовлетворить требования потребителей и подбирают подходящих для этого редакторов и журналистов. Владельцы изданий могут формировать спрос и внушать потребителям определенные представления о политической или экономической жизни государства, что зачастую противоречит социальной функции СМИ. Теоретически пресса может нуждаться в государственном регулировании.

Государство как институт общественных услуг заинтересовано в наилучшем исполнении социальной функции СМИ и, стало быть, в их независимости. В то же время оно обязано охранять права собственности. Если люди, стоящие у власти, имеют возможность (или позволяют себе) использовать государственные полномочия в собственных интересах, то они уже не заинтересованы в независимости прессы, в нормальном исполнении ее социальной функции. В этом случае власть будет стремиться установить контроль над прессой, прежде всего ограничить независимость журналистов и редакторов, но также и тех владельцев, которые стараются формировать общественное мнение.

Действующий Закон о СМИ содержит нормы, защищающие журналистов и редакторов, ограждающие их от давления со стороны государства. В законе такая категория, как владелец, отсутствует (упоминается лишь учредитель): в 1991 году у всех СМИ был один владелец – государство, которое их финансировало. Издателями в данном случае следует считать руководителей государственных СМИ, они же были обычно и главными редакторами.

В законопроекте Индустриального комитета появляются категории владельца и издателя, но при этом возникает угроза для независимости журналиста и редактора. Более того, проект возлагает на владельцев и издателей ответственность за содержание, равную редакторской и журналистской: например, «Интеррос» должен отвечать за то, что печатает «Комсомольская правда». Редактор при этом оказывает «редакционные услуги владельцу СМИ, необходимые для создания СМИ». С точки зрения принципов рыночной экономики здесь все в порядке: «кто платит, тот и заказывает музыку», но с точки зрения социальной функции проект явно непригоден. Творческая работа и долг перед обществом – а труд журналиста и редактора именно этим и отличается от других профессий – не могут быть подчинены владельцу и издателю.

В Индустриальном комитете преобладают топ-менеджеры государственных или косвенно контролируемых государством медиакомпаний (например, НТВ, принадлежащего «Газпрому»), т. е. не владельцы, а издатели. СМИ определяются ими как «периодически обновляемый результат интеллектуальной и иной деятельности». Издатели полностью владеют информационным полем. Может быть, в этом и заложена независимость СМИ, увязанная с принципами бизнеса и правами собственности? В это верится с трудом.

Естественным решением представляется следующее: в СМИ определять содержание информационного продукта должны редактор и журналисты. Творческий коллектив является основным капиталом, определяющим цену бизнеса. Независимость журналистов перед редактором, редакторов – перед владельцем есть фактор, повышающий цену и одновременно наделяющий социальной функцией того, кто хочет заниматься бизнесом на этом рынке. Цитирую М. Асламазян, руководителя Internews: «Необходимо ввести ограничения, которые мешают собственнику распоряжаться своей собственностью… И прописать: собственник не может увольнять журналистов или редактора» (Газета. 2004. 7 июля). Собственник недвижимости почти во всем мире обременяется определенными обязанностями. В проекте же Индустриального комитета ничего подобного нет. По словам доктора Виллема Кортаса Альтеса, основателя Нидерландской ассоциации права в сфере СМИ, традиционно для обеспечения независимости редактора создается редакционный устав, часто в форме соглашения между владельцем и издателем с одной стороны и редактором – с другой (Там же). В наших же условиях, когда законодательных обязательств защищать независимость СМИ недостаточно, закон нуждается в норме об обязательности подобных уставов.

Больше всего, как выясняется, от введения нового закона выигрывает государство, прежде всего с точки зрения возможного контроля над СМИ. Справедливости ради отмечу, что проект Индустриального комитета позволяет ограничить присутствие на рынке государственных СМИ: получать финансирование из бюджета смогут официальные издания, в которых публикуются нормативные акты, государственные информационные агентства, СМИ культурно-просветительского, образовательного и научного характера, а также районные газеты. Срок лицензий может продлеваться до 10 лет.

Регулирующий орган вправе выносить предупреждения и предписания, обязательные к исполнению, приостанавливать деятельность СМИ в том случае, если возникнут подозрения в его причастности к связям с террористами и экстремистской деятельности, следить за тем, чтобы СМИ не нарушали законных интересов граждан. При расплывчатости этих формулировок закон допускает самые широкие толкования. В настоящий момент лишь решение суда по уголовному делу может заставить журналиста раскрыть свои источники информации. Согласно законопроекту это можно будет сделать на основании любого определения суда или по соответствующему запросу. Из текста, направленного Индустриальным комитетом в Администрацию Президента, единогласно исключены нормы о приостановлении деятельности СМИ, связанные с нарушениями в ходе избирательных кампаний. В отредактированной Главным правовым управлением Администрации версии закона эти нормы были восстановлены. Характерная деталь: последнее слово вновь осталось за Администрацией Президента; так как Дума будет рассматривать не согласованный вариант законопроекта, а лишь версию Главного правового управления, налицо явная имитация общественной дискуссии.

Российский закон не спасает граждан от произвола власти. Цитирую А. Венедиктова: «Старый закон не помешал закрыть НТВ, уничтожить „Общую газету“ или вынести решение Арбитражного суда по ТВ-6 за пару дней до отмены действия статьи, по которой решение выносилось. Нам до сих пор никто не объяснил, на каком основании был отключен ТВС… Они закрывались при наличии очень хорошего закона… Но это были, так скажем, „случаи“. Если же появится закон, который систематизирует эти „случаи“… Мы хотим быть в клубе с Зимбабве и Северной Кореей?» (Газета. 2004. 19 мая). Проект, таким образом, узаконивает ту реально существующую практику, которую прежде власть использовала для подавления прессы, нарушая при этом действующий Закон о СМИ. Легализация несвободы – не в этом ли ныне стиль российской власти?

О проекте Закона о СМИ идет дискуссия, ведется диалог с властью, и это, безусловно, позитивный фактор. Впрочем, сам проект и характер действий власти подводят к выводу, что диспут кончится не предоставлением гарантий СМИ, а подавлением оставшейся, скудной свободы слова. Однако следует иметь в виду, что сопротивление профессионального сообщества и всей общественности этой тенденции имеет смысл.

В июле 2004 года сенатор от Тувы Л. Нарусова внесла предложение о принятии закона, который регламентировал бы работу интернет-ресурсов. Очевидно, «плодотворная дебютная» идея не сама собой пришла в голову Нарусовой, власть явно стремилась оценить возможную реакцию общества. Супругу покойного А. Собчака трудно заподозрить в желании ограничить свободу слова. Предлог также был избран вполне уместный: молодежь подвергается соблазнам порнографических сайтов, и тому подобное.