Чтение онлайн

— Не хотела говорить тебе, но не смолчу больше. Молодые девки не нарадуются на Гнычиху. Она им кого надо приворожит, отобьет от жены доброй, отца у детей уведет, и прочие разные гадости творит у себя на отшибе. Поговаривают, что беременным от плода избавиться помогает. А еще судачат, что по ночам она в черную кошку превращается и ходит по домам высматривает, хвори и болезни напускает. Затем предлагает их вылечить. Еще говорят, что против тебя народ настраивает, недоброе замышляет.

— Со мной тягаться у нее силенок не хватит, а вот то, что она в поселке творит очень плохо. Зря ты молчала, мне ничего не говорила. — Матка Власка с укором посмотрела на дочь, вгоняя ту в краску.

— Не хотела тебя беспокоить, у тебя столько забот. Мало ли чего в народе болтают. — Ана поняла, что нужно было раньше все рассказать матери о бабке Гнычихе. Вон та, сколько уже дел натворила, она же все стеснялась рассказать, боялась оговорить человека.

— Это не ерунда, доченька. Ты сменишь меня, станешь Главной ведуньей нашего рода. Должна знать, что зло потихоньку проникает к нам, распространяет свой яд. Сначала приворожить кого, потом сглазить, от плода ненужного избавиться, людям «помочь». Помощь та затем боком выходит. Все это — колдовство темное. Она людей в черный омут тянет. Думаешь так, только пальчик помочу, а потом не заметишь, как по горло в трясине окажешься. А выбраться то и сил нет. И конец всему. Окажешься без роду, без племени. Тыщи лет назад жили наши прадеды в Ярун-стране, хорошо жили. Ни с кем не воевали, трудились. Но пришло к ним злое племя «марту». Жалкие такие, голодные. Попросились пожить рядом, недолго. Пожалели их наши пращуры, пустили. Они же потихоньку зло вокруг стали распространять, сбивать с Пути истинного ванов и даров верных. И ста весен не прошло, как зло заполонило все наши роды. Междоусобицы начались, болезни, неурожаи, голод. Одни над другими захотели возвыситься, слуг, рабов заиметь. Стали Анориса и Белбога забывать, а черному богу марту, Мордуку, покланяться. Бога, заветы предков забыли, стали вырождаться. Спохватились, да поздно. Уже у многих родовичей глаза тьмой поволокло. Призвали ведуны народ на борьбу. Была война долгая, кровавая. Много народа марту оказалось вокруг и многие наши родованы с ними. Пошел тогда брат на брата, сын на отца, дочь на мать. Сильные, злые, коварные оказались они. Только после долгой борьбы пришлось нашим предкам отступить с родной земли, оставить могилы предков, храмы Анориса. Надругались вороги над Святой землей, над могилами пращуров, а храмы отдали темным богам. Пришлось дедам нашим отойти на север, к Хмурому морю. Ушли со своей земли, но веру не предали. А на той земле тьма теперь и зло. Плачет и стонет Святая земля, корит за ошибки наших пращуров.

— Но ведь не могли деды наши не принять, не обогреть сирых и голодных? — от услышанного Ана разволновалась, щеки заалели, глаза-блюдца еще больше стали. Красавица — девка.

— Не могли, точно говоришь. Иначе сами бы злым уподобились. Должны были зло сразу распознать и меры принять. Для того ведуны и нужны. Но зло часто, поначалу, сладко и незаметно, удобно и расслабляюще. Искушает нас, топит нашу волю, как огонь воск. Трудно от него потом избавиться. Не уймется оно. Уходим мы от темных сил все дальше и дальше, а оно за нами идет, преследует, не спрячешься от него. Вот уже опять до нас добралось.

— Откуда матушка, взялось, это зло?

— Этого, Анушка, я не ведаю. Понимаю только, что потеряли мы Знание, а зло оно в крайностях сидит, а мы с тобой должны оберегать от него наших родовичей, родных и близких. Не исключено, что бабка Гнычиха это только первая ласточка… Ладно, горшок с напитком остыл. Бери его, а я свои ведуньи дела возьму. Пойдем кузнеца Вадима спасать, пока не поздно.

— Пойдем, мама. — Дочь и мать вышли из своей избенки и направились по деревянной мостовой на край села, где жил и трудился кузнец Вадим.

Было давно за полночь. Поселок спал. Только сторожевики, невидимые для вражьего глаза подавали друг другу условные сигналы, имитируя то крик выпи, то уханье совы. Не спали и в одинокой покосившейся избенке, расположившейся на краю леса, за деревней. В эту глухую темную ночь бодрствовали бабка Гнычиха и ее гость. Гость Гнычихи, еще молодой крепкий мужчина, с длинными темными волосами и неприятным злым лицом, о чем — то спорил с ней.

— А я тебе говорю, пора. Самое время устранить матку Власку и ее дочь. Сделать это нужно тихо, без свидетелей, как несчастный случай.

— Торопишься ты, Злыдень. Где Руны мы еще не знаем. Как не найдем?

— Найдем. — недовольно скривился тот. — И не называй меня Злыднем. Я Золторакс, а не Злыдень, сто укусов волдырника тебе пониже спины. Сколько раз тебе говорить. Я — высший Поисковик нашего братства. — Черноволосый так и сверлил своим тяжелым взглядом, отчего его и без того угловатые черты лица еще больше заострились.

— Ты взглядом своим противным не буровь, не буровь. Для меня ты — Злыдень, злыдень и есть. Ишь глазенки вытаращил, искришь, хоть огниво подноси к тебе. Да вот только я тебя ничем горяченьким кормить не собираюсь. Потому уймись и меня старую, слушай и начальство передо мной не строй. Власку, для уверенности, лучше выкрасть. То, как не найдем Книгу? Недоволен будет твой хозяин.

Злыдень задумался. Был резон в словах старухи. Не стоило так рисковать. Перспектива быть зашитым в брюхо чирдинской акулы, выпущенной в море к ее родственницам, его не прельщала. Черноволосый задумался и принял решение.

— Возможно, ты права, бабка. Сто драконов тебе под лопатку, — Золторакс запустил свою иссохшую с крючковатыми пальцами руку в мешок, что висел у него на поясе, и вытащил кисет из зеленоватой кожи нильского крокодила. Отсыпав на ладонь немного черного порошка, он поднес его к носу и вдохнул. Почти мгновенно глаза его покраснели, зрачки расширились, и без того неприятное лицо, передернуло судорогой, тело пробрала мелкая дрожь.

— Ух! Сто ядовитых жаб тебе в печенку! — выкрикнул Золторакс и резко опустился на скамью.

Бабка Знычиха наблюдая за Золтораксом, недовольно наморщила лоб. Судя по ее ворчанию, картина эта была ей знакома.

— Опять нагадишь, паскудник. Пену твою зеленую мне потом оттирать, леший безбородый.

— Не ворчи, мне нужно поговорить с Хозяином… — язык Золторакса наливался тяжестью, мешая говорить. Не закончив фразы, он откинул голову назад, упершись затылком о бревенчатую стену. Колдун отключился. Сознание его под воздействием ядовитой пыльцы магического порошка уже неслось в мир темных духов — обитальцев низших планов миров Бездны. Дух Золторакса мчался по темным коридорам, на встречу с хозяином, Черным колдуном Нафанчаром. Этот мир уже принадлежал Верховному жрецу Мордука. Стражники Черных коридоров, устрашающего вида темная нежить не препятствовала духу Золторакса. Эти сгустки темной энергии, черные щупальца без головы и туловища, напоминавшие расплывшиеся кляксы постоянно перетекали из одной конечности в другую. Они словно бесформенные протуберанцы на черной дыре охраняли пути-дороги мира темных духов. Никто не знал по каким законам существовал этот мир, но Посвященные помнили о нем и называли его миром Жути, потому как это слово точно отображало ощущения каждого, случайно или нет, попавшего туда. Стражники уже распознали Золторакса и молча пропускали его. Лишь изредка, шипя, взрывались своими бесформенными жгутами, преодолевая свое естественное желание опутать ими всякого попавшегося им на пути. Опутать до ужаса, до смерти, до колик в животе. Эти цепные псы своего властителя питались страхом жертв, парализуя волю к сопротивлению. Мозг, который посетили Стражники Черных коридоров, мгновенно истлевал от страха, превращаясь в пепел. Сила их росла, пополняясь новыми жертвами.

Все это понимал и чувствовал Золторакс. Поэтому каждая его встреча с Хозяином добавляла не один седой волос в его черной шевелюре. В последнее время с ясной отчетливостью он стал понимать, что ждет его душу после смерти. Душу, что он еще в юности продал Мордуку. Понимал, но уже ничего не мог сделать. Размышления об этом лишь умножали его скорбь, поэтому он не стремился об этом вспоминать. Теперь он был слугой правителя Ура. Не лишенным знаний и силы, но раб. И вновь преданный раб, преодолевая страх и боль, мчался сквозь коридоры иномирья на встречу с Хозяином. Нафанчар, предупрежденный Стражниками, уже ждал его, заговорив первым.

— Ты добыл рукопись, Золторакс?

— Я нашел ее. Она у ведуньи народа ванатов, надежно спрятана. Хотел убить ее и забрать, но возникли сомнения…

— Какие сомнения, Золторакс? — Нафанчар был явно недоволен таким ответом своего слуги.

— Если Книга хорошо спрятана, то уничтожив ведунью, мы можем потерять след.

— Ты сильный колдун и сможешь разыскать ее по магическому сиянию.

— Рукопись наверняка защищена и определенный риск существует, — неуверенно проговорил эор Золторакса. — Они умеют хранить свои священные артефакты.

— Хорошо. Схватите ведунью и все узнайте у нее. Постарайтесь доставить ее ко мне. Я уничтожу ее дух и заставлю служить Мордуку. Пусть ее сила и знание наполнит мою сущность. Устал вариться в границах наших земных владений. Мое физическое Я готово захватить власть на Земле. Для этого нужны новые земли и рабы. Слуги Мордука и зачавшей его Бездны. Кромешные требуют выполнение обязательств, взятых мною. Поэтому поторопись и не подведи меня. Я увеличу твою силу. Меня ждут дела на землях Междуречья. — Образ Нафанчара неожиданно исчез, словно унесенный сильным порывом ветра мираж. Образ Золторакса на мгновение застыл, словно собираясь с силами перед обратной дорогой, устремился назад.