Чтение онлайн

— Открой глаза, — требую я.

— Нет, это чертовски больно.

— О, Боже.

Облегчение невероятно, почти болезненно, поскольку оно молнией пронизывает мое истощенное тело, возвращая к жизни.

— Попробуй, — умоляю я. Мне нужно увидеть его глаза.

Он еще немного стонет, и я вижу, как он изо всех сил пытается выполнить мой неразумный приказ. Я не смягчаюсь, не говорю, чтобы он остановился. Мне нужно увидеть его глаза.

И вот они.

Не такие зеленые или захватывающие, но в них видна жизнь, и они щурятся, приспосабливаясь к тусклому свету палаты.

— Гребаный ад.

Я никогда так не радовалась, услышав эти два слова. Они Джесси, и они мне знакомы. Не задумываясь, набрасываюсь на него, целую бородатое лицо и останавливаюсь только тогда, когда он шипит от боли.

— Прости! — выпаливаю я, отталкиваясь и причиняя ему еще больший дискомфорт.

— Гребаный ад, Ава. — Он морщится, его веки снова закрываются.

— Открой глаза!

Он открывает, и я вне себя от восторга, видя его хмурый взгляд.

— Тогда прекрати, бл*ть, делать мне больно, женщина!

Не думаю, что когда-либо чувствовала себя такой счастливой. Он выглядит ужасно, но я приму его любого. Мне все равно. Он может оставить заросли на лице. Может ругаться на меня каждую секунду каждого дня.

— Я думала, что потеряла тебя, — я снова всхлипываю, когда меня охватывает всепоглощающее облегчение, и закрываю лицо ладонями, чтобы скрыть тревогу.

— Детка, пожалуйста, не плачь, когда я ни хрена не могу с этим поделать. — Слышу, как он ерзает, затем следует череда ругательств. — Бл*ть!

— Прекрати двигаться! — ругаю я, вытирая мокрое лицо, и слегка надавливаю ему на плечи.

Он не спорит со мной. Расслабляется, с усталым вздохом откидываясь на подушку, затем поднимает руку и сосредотачивается на торчащей игле, прежде чем окинуть растерянным взглядом окружающее оборудование. Вижу, как понимание отражается на его лице, и он вскидывает голову, его глаза широко раскрыты и испуганы.

— Она причинила тебе боль, — выпаливает он, пытаясь сесть, шипя и морщась при этом. — Дети!

— Мы в порядке, — заверяю я, заставляя его лечь. Это трудно. Его внезапное осознание придало ему немного сил. — Джесси, мы все в порядке. Ложись.

— С тобой все хорошо? — Он поднимает руку и тянется, пока не касается моего лица. — Пожалуйста, скажи, что с тобой все в порядке.

— Со мной все в порядке.

— А с малышами?

— Я сделала два УЗИ.

Накрываю ладонью его руку и помогаю почувствовать меня. Это полностью его расслабляет, мои слова тоже помогают. Джесси закрывает глаза, и мне хочется заставить его открыть их, но я позволяю им отдохнуть.

— Я должна позвать медсестру.

— Нет, пожалуйста. Дай мне прийти в себя, пока они не начали тыкать в меня пальцами. — Его ладонь скользит от моей щеки к затылку, слегка надавливает, безмолвно сообщая приблизиться.

— Я не хочу причинять тебе боль, — протестую я, прижимаясь к нему, но он усиливает хватку, отчего его лицо напрягается. — Джесси.

— Контакт. Делай, что тебе говорят, — вяло огрызается он. Даже сейчас, когда ему явно очень больно, он невыносим.

— Тебе очень больно? — спрашиваю я, осторожно опускаясь рядом с ним.

— Я в агонии.

— Нужно позвать медсестру.

— Скоро. Мне удобно.

— Нет, не удобно.

Я почти смеюсь, нависая над его раной, чтобы мягко прижаться к нему. Я дам ему пять минут, потом позову медсестру, и он ничего не сможет сделать, чтобы остановить меня — на этот раз, в прямом смысле.

— Рад, что ты все еще здесь, — бормочет он, используя ценную энергию, чтобы повернуться ко мне лицом и поцеловать. — Я бы сдался, если бы постоянно не слышал твой взывающий голос.

— Ты меня слышал?

— Да, это было странно и чертовски раздражало, когда я не мог тебя отчитать. Ты когда-нибудь будешь делать то, что тебе говорят? — в его тоне нет ни капли веселья. Это заставляет меня улыбнуться.

— Нет.

— Так я и думал, — вздыхает он. — Мне нужно кое-что объяснить.

Эти несколько слов заставляют меня напрячься.

— Нет, не нужно, — выпаливаю я, пытаясь отстраниться, чтобы позвать медсестру, но никуда не двигаюсь.

— Бл*ть! — выпаливает он. — Бл*ть, бл*ть, бл*ть, бл*ть!

Глупец борется против меня, но я первая сдаюсь, больше беспокоясь о нем, чем он о себе.

— Просто оставайся на месте и слушай, — резко требует он. — Ты никуда не пойдешь, пока я не расскажу тебе о Рози.

Рози. Это имя означает невыносимую сердечную боль и годы самоистязания. Ему давно следовало признаться в этом. Это объяснило бы так много его невротических привычек.

— Лорен была дочерью хороших друзей моих родителей, — начинает он, и я напрягаюсь, понимая, что сейчас узнаю всю историю. Не только то, что хотела бы услышать о его дочери, но и то, что касается психопатки, которая чуть не отняла его у меня. — Уверен, ты можешь представить себе типаж — хорошо воспитанные, богатые и очень уважаемые семьи в мерзком обществе, с которым мы были вынуждены мириться. Однажды мы баловались, и она забеременела. Нам было по семнадцать — молодые и глупые. Можешь представить себе скандал? На этот раз я действительно доигрался.

Он ерзает, вздрагивает и снова ругается.

— Наши семьи организовали экстренную встречу, и ее отец потребовал, чтобы я женился на ней, прежде чем об этом станет известно и нанесет непоправимый вред нашей репутации. Незадолго до этого погиб Джейк, и я смирился с этим, надеясь, что моя уступчивость поможет навести мосты с родителями.

Я закрываю глаза и крепче прижимаюсь к нему, вспоминая наш визит к моим родителям и его реакцию на мамино предположение, что он женился на мне из-за беременности.

— Брак по договоренности? — спрашиваю я.

— Да, но совместные усилия обеих семей проделали удивительную работу, убедив общество в том, что мы безнадежно влюблены.

— Она любила, — шепчу я, зная, в каком направлении движется эта история.

— А я — нет, — тихо подтверждает он. — Через месяц после свадьбы я переехал в загородное поместье ее родителей. Все были счастливы, кроме меня.

Его пальцы лениво играют с моими волосами, и он болезненно вздыхает, прежде чем продолжить.