Чтение онлайн

Но еще до того как был сделан первый шаг, обо всем узнал Голдуотер. «Чертова администрация является своим же злейшим врагом». Это был, по его мнению, необдуманный, неблагоразумный шаг, противоречащий принятым в сенате правилам и процедурам. Он, Голдуотер, был сторонником администрации, стоял на ее стороне, представлял ту же партию. Но… Занимавшийся в ЦРУ вопросами связи с конгрессом Клэр Джордж заявил, что это дело Тони Мотли и Белый дом тут ни при чем.

12 марта 1984 г. Голдуотер и Мойнихэн написали секретное письмо непосредственно президенту Рейгану, резко протестуя по поводу нарушения протокола сената. Копия письма была направлена Кейси. Госсекретарь Джордж Шульц принес Голдуотеру свои извинения. После этого Голдуотер вновь занял сторону администрации, и в четверг 5 апреля выступил в сенате, пытаясь добиться выделения для Кейси 21 миллиона долларов.

Было предвечернее время. Голдуотер, все еще страдавший от последствий различных операций по поводу болезни бедра, был напичкан медикаментами. Несмотря на свои 75 лет (он был на два года старше Рейгана), он по привычке рвался в бой. Защищая, как правило, линию администрации, Г олдуотер выговаривал своим коллегам за «вмешательство в усилия президента по защите национальной безопасности».

Во время выступления Г олдуотера сенатор Байден, один из постоянных критиков Кейси в комитете по разведке, за своим маленьким столиком читал секретный меморандум, подготовленный одним из штатных сотрудников комитета. Из меморандума следовало, что ЦРУ было прямо замешано в минировании никарагуанских портов. Судя по меморандуму, минирование было осуществлено «агентами ЦРУ из числа латиноамериканцев». Байден был удивлен. Он ничего не знал об этом. Возможно, он пропустил какой-то брифинг или обсуждение. Поэтому он встал и передал меморандум своему коллеге в комитете по разведке республиканцу Биллу Коэну.

Коэн читал внимательно. Из меморандума недвусмысленно вытекало, что ЦРУ планировало и осуществило постановку мин в портах Никарагуа. Это был уже не вопрос помощи или поддержки. Это были прямые военные действия ЦРУ. Минирование — это не приграничная тайная операция. Это — шаг дальше по сравнению с налетом на аэропорт в Манагуа. Минирование — это уже акт войны. Позор и грязь всей этой операции вылезли наружу.

Он подошел к Голдуотеру и передал ему меморандум.

— Барри, что это? — спросил Коэн резко. — Это правда? Почему мне не сказали?

Сбитый с толку, рассерженный Г олдуотер попросил разрешения потом продолжить свое выступление и начал читать коллегам секретный меморандум. Директор персонала комитета Голдуотера Роб Симмонс рванулся к Коэну, требуя: «Пусть он отойдет от микрофона, посадите его, пусть он прекратит чтение меморандума!»

Это были кошмарные минуты для Симмонса, когда Голдуотер или другой сенатор выходил на трибуну с важными секретными документами, давая Кейси и ЦРУ повод для сокращения потока информации в конгрессе и обвинений его в неблагонадежности.

Коэн пошел к Голдуотеру недостаточно быстро. Симмонс бросился бегом и почти вырвал меморандум из рук Г олдуотера.

Симмонс и Голдуотер смотрели друг на друга. Минирование? Почему им ничего не сказали? Уж они-то должны были об этом знать! Может, лично Голдуотеру говорил об этом Кейси? Нет, не говорил. Симмонс заявил, что это для него тоже непонятно. Ведь в последние годы они несколько раз спасали программу проведения тайных операций! Почему же их держали в неведении?

— Свяжитесь с Биллом Кейси, — сказал Г олдуотер, — и выясните, что происходит?

Из протоколов конгресса Симмонс вычеркнул часть меморандума, которую прочитал Голдуотер. Однако на следующий день репортер газеты «Уолл-стрит джорнэл» Дэвид Роджерс дал статью под таким несколько интригующим заголовком: «Американская роль в минировании никарагуанских портов якобы более значительна, чем предполагалось».

Весь следующий день Симмонс пытался дозвониться до Мак-магона.

— Я занят, — сказал Макмагон, когда Симмонс наконец соединился с ним.

— Вы знали об этом? — холодно спросил Симмонс. Макмагон уклонился от ответа, однако сказал, что Кейси на завтраке в ЦРУ информировал членов комитета о минировании.

Симмонс проверил. Г олдуотер никогда не был на завтраках у Кейси в ЦРУ.

Информация о минировании начала просачиваться в сенат. Оказалось, что в водах трех никарагуанских портов было заложено около 75 так называемых мин-хлопушек. Некоторые из них несли около 400 фунтов взрывчатого вещества С-4. Симмонс когда-то работал с С-4 и знал, что 300 фунтов достаточно для разрушительного взрыва. Несколько торговых моряков и рыбаков уже получили ранения, один человек погиб. До минирования Никарагуа получала большую часть необходимой ей нефти из Мексики и Европы. Затем СССР стал поставлять ей до 80 процентов нефти. Таким образом, пришел к заключению Симмонс, в результате минирования Никарагуа еще теснее попадала в объятия Советского Союза.

На основе своего опыта работы в оперативном управлении ЦРУ Симмонс считал, что минирование никарагуанских портов по своим последствиям будет напоминать операцию ЦРУ по вторжению из Майами на Кубу в 60-х гг. Тогда ЦРУ помогло Кастро взять под свой полный контроль ситуацию на острове.

— Знаешь, — заявил Г олдуотер Симмонсу, — я чувствую себя болваном. Я ввел в заблуждение своих коллег.

Задача комитета предотвращать такие неожиданные и опасные ситуации, и Голдуотер считал, что он не справился со своей обязанностью. По его мнению, минирование поставило в опасность международное судоходство. Подорвалось британское судно. Трудно представить, что бы случилось, если бы американское судно подорвалось на английской мине, тайно заложенной в одном из иностранных портов. Голдуотер качал головой.

— Скажи Кейси, что в этом деле он остался один. Я достаточно выручал его.

На выходные Голдуотер, как обычно, уехал на ферму своего друга Куинна, расположенную на восточном побережье в Мэриленде, где он занимался разными делами: закреплял и настраивал телевизионную антенну, подводил провода к стерео динамикам. Была прекрасная весенняя погода, однако Голдуотер чувствовал себя, как будто его предали. Случившееся просто оглушило его. Очевидно, администрация и Кейси не доверяют ему.

У Голдуотера, был маленький кассетный магнитофончик, на который он регулярно надиктовывал свои заметки, идеи, письма. Нажав кнопку записи, он начал диктовать письмо Кейси:

«Дорогой Билл… Я попытаюсь наиболее понятно рассказать тебе о чувствах, которые возникли у меня, когда я узнал, что президент санкционировал минирование некоторых портов Центральной Америки. А их можно выразить одной короткой и очень простой фразой: «Меня обкакали».

Г олдуотер приказал немедленно отправить письмо Кейси.

Кейси позвонил Куинну:

— Я не понимаю, почему это его так взволновало, — сказал Кейси. — Он сильно возбужден?

Куинн напомнил Кейси, что Голдуотер может остыть так же быстро, как и возбудиться. Кейси согласился и повесил трубку. Он, Кейси, также чувствовал себя «обкаканным». Он попал в тиски между Белым домом и государственным департаментом, выступавшими за расширение операций в Никарагуа, и конгрессом, стоявшим за их свертывание.

Белый дом поставил перед Кейси вопрос: нельзя ли каким-либо образом снять деньги с других операций ЦРУ или взять из фондов, предназначенных для преподнесения подарков, взяток, и направить их в Никарагуа? Макмагон, генеральный советник Споркин, руководители оперативного управления ЦРУ твердо выступали против любых действий, идущих вразрез с мнением конгресса.

Кейси считал, что минирование портов было такой операцией, о которой можно только мечтать: результаты достигаются без какого-либо кровопролития. А создавалось такое положение, что кровь может пролиться, только это будет его, Кейси, кровь. Поступающие сообщения говорили о том, что мины делают свое дело. В главном никарагуанском порту Коринто на минах подорвалось семь судов. Другие поворачивали обратно. Штабеля тюков с хлопком в Коринто достигли высоты двухэтажного дома, ожидая судов, отважившихся войти в порт. Накапливались неотправленные кофе и сахарный тростник, два главных товара никарагуанского экспорта. Внутри Никарагуа все чаще говорили об экономической катастрофе.