Чтение онлайн

— Я беру перерыв, — говорит она Кэрон и тянется за носовым платком, лежащим на журнальном столике, который завален художественными книгами о фотографии. — Я вернусь.

Уверена, что если бы мама не была мозгоправом, Кэрон не разрешила бы ей просто выйти. Меня бы точно заставили остаться в комнате.

За мамой закрывается дверь, а я чувствую себя отвратительно. Мне действительно нужно было это говорить?

Да, Роуз, тебе действительно нужно было это говорить. Иначе ты бы это не сказала. Это очевидно.

Кэрон грустно мне улыбается и что-то быстро помечает в своем большом желтом блокноте.

— Итак, во вторник в школу, — говорит она после недолгого молчания.

Я киваю.

— Как ты себя чувствуешь из-за этого?

Пожимаю плечами.

— Ты переживаешь из–за того, что увидишь Регину после каникул?

Удивительно, что Кэрон это спросила. Она, вроде как, нарушила протокол, заговорив о Регине во время семейной сессии, когда Кэтлин не было в комнате.

— Не совсем, — говорю я. Кэрон наклоняет голову, выражая замешательство, поскольку в прошлый раз ей удалось вытянуть из меня признание, что я нервничаю из-за встречи с Региной. — Я уже, вроде как, ее видела.

— Ты, вроде как, ее видела? Что это значит?

— На вечеринке.

— Ты была на вечеринке? — спрашивает она с чуть более довольным видом, но старается выглядеть спокойно. — И как там было?

— Меня столкнули в бассейн.

Кэрон внимательно меня разглядывает, как будто я могу говорить неправду.

— Тебя столкнула Регина?

— Нет. Мэтт. Бывший парень Трейси.

— Тебя, должно быть, это разозлило,— говорит она. — Ты была в состоянии контролировать свою реакцию?

Этот вопрос меня смущает. Она спрашивает, была ли я в состоянии держать себя в руках на вечеринке. Наверно, я не должна ее винить, исходя из того, как я в прошлом году наехала на Регину на беговом отборе. Несмотря на все мои усилия доказать обратное, теперь я – один из тех «ненормальных» подростков с эмоциональными проблемами, которые всю мою жизнь входили и выходили из маминого офиса. Никуда от этого не денешься.

— Ты хотела его ударить?

— А вы бы хотели?

Кэрон натянуто улыбается.

— Но ты не хотела?

— Я бы с удовольствием побила его – по очень-очень-очень многим причинам – но там происходило нечто другое.

Она кивает, словно ее это впечатлило. Не уверена, должно ли это впечатлять.

— Более важные вещи?

— Плавательные гиганты пытались кое-кого убить.

— Это преувеличение?— На ее лице отражается неподдельное беспокойство.

Я качаю головой.

— Они в прямом смысле слова пытались утопить пловца-новичка.

— А почему?

— Потому что они психически нездоровы, — говорю я.

— Кто конкретно был плавательным гигантом? — спрашивает она.

Что–то в этом разговоре начинает казаться мне ловушкой.

— Все парни из команды,— отвечаю я, не желая называть имена. Не то, чтобы я хотела защитить этих ничтожеств, но я завязала со стукачеством – это я себе пообещала. Больше никакой беготни к взрослым.

И как получилось, что я оказалась в таком положении, где взрослые приходят ко мне за информацией?

Мама выбрала именно этот момент, чтобы вернуться в комнату. Ее опухшие глаза говорят о чем-то, совсем непохожем на ее неестественную улыбку, словно приклеенную на лицо. Могу сказать, что она пробовала поправить макияж, но потом сдалась, потому что сделала только хуже. Проблема в нашей коже – если все идет не так, она становится красной и пятнистой.

— Кэтлин, мы говорили о том, как у Роуз идут дела в отношении контроля над ее характером.— Мама смотрит на меня, потом на Кэрон, а потом обратно, с таким видом, словно что-то пропустила. — Так у тебя недавно были панические или гневные атаки, Роуз?

— Есть новая проблема – бессонница, — говорит мама.

Мне не нравится, когда она отвечает за меня. К тому же, она неправа. Проблема не в бессоннице, а в ужасающих и бредовых вещах, которые я не могу прекратить воображать, когда у меня бессонница.

У меня проблемы с отключением мозга.

Папа всегда так говорил, когда я спрашивала, почему он утром выглядит таким уставшим.

— У меня проблемы с отключением мозга, когда пытаюсь уснуть. Он все работает, даже если я хочу, чтобы он успокоился.

— У тебя бессонница? — спрашивала я. А он отвечал, бегло просматривая заголовки местной газеты: — Если быть точнее, я у бессонницы.

Никогда не понимала, что он имел в виду – до недавнего времени. Теперь я провожу полночи, пялясь в потолок и стараясь избавиться от жестоких образов, которые приходят мне в голову. Но вместо того, чтобы рассказать это Кэрон, я не свожу глаз с сандалий, которые уговорила купить меня Трейси на лето. По мне лучше созерцать сандалии, чем говорить о моем безумном воображении.

— В прошлом году бессонница была небольшой проблемой, но после годовщины ситуация ухудшилась,— продолжает мама. — До этого был большой прогресс.

Я и не догадывалась, что за мной следят на предмет прогресса. Но, конечно, так и было. Если твоя мама – мозгоправ, разве за тобой постоянно не следят на предмет прогресса?

— Роуз, у нас осталось несколько минут. Ты можешь рассказать нам, что происходит в твоей голове, пока ты не заснешь?

— Просто... всякое. — Я чувствую, что мама готова встать на дыбы. Она ненавидит неопределенные ответы.

— Ты можешь прояснить это «всякое»? — спрашивает Кэрон. Это не звучит снисходительно, но я все равно не хочу ей отвечать. Я не знаю, откуда берутся эти образы или что их вызывает. Я могу думать о чем-то нормальном, что происходило днем – например, как я переходила дорогу, идя в аптеку. И вдруг появляется огромная фура и врезается прямо в меня. Повсюду кровь, кишки и конечности.

Но если я это скажу, мне придется ходить в этот офис ежедневно до окончания колледжа.

— Она может ответить на вопрос, который я задала перед тем, как она вышла из комнаты? — спрашиваю я.

Кэрон поворачивается к маме с едва ощутимой примесью нежелания это делать.

— Кэтлин? Ты ответишь на вопрос Роуз?

Безо всяких фанфар, она отвечает.

— Решение принял твой отец.— Я вижу по ее лицу, чего ей стоило сказать это – она чувствует себя так, словно предала его.

И поэтому я понимаю, что она сказала правду.

— Папа обещал, что будет дома через полгода. Он сказал, что вернется раньше, чем я пойду в старшую школу.

Мама снова смотрит на свое кольцо и крутит его. Когда она поднимает глаза, у меня перехватывает дыхание из–за печали на ее лице.