Чтение онлайн

Его, да и сестру, видно, не предупредили о моём приезде. Если гадючка отреагировала спокойно, только со злобой в глазах, то мужчина забеспокоился. Самовнушение — страшная сила. Я вообще думала, что он откажется от сестры, но нет, значит, по-настоящему приглянулась или считает мои угрозы пустой болтовнёй взбалмошной девчонки.

Елизавета Алексеевна реагировала на него вполне лояльно, даже с улыбкой, скорей всего ей двигало желание избавиться от племянницы.

Обед был, как всегда, превосходным. Задерживаться не стали. Марфа с радости столько положила, что с трудом поместилось в две огромные коробки. Всё сетовала, что если преподаватели в академии такие худенькие, то детей совсем не кормят. На эти слова, Стелла Константиновна только довольно рассмеялась и не стала отказываться от гостинцев.

— У тебя хорошая семья, — поделилась впечатлениями преподавательница, когда мы сели в машину. — А этот мужчина кто? — других за столом не было, поэтому было ясно о ком она.

— Будущий жених Ольги, на помолвке прицепился, — не стала миндальничать.

— Не нравится он мне, ушлый и взгляд нехороший. На тебя странно смотрит.

— Скользкий тип, это точно. А меня он боится. Использовал на сестре ментальную магию, я пригрозила последствиями.

— Надо было надзорным органам сообщить. Серьёзных последствий быть не должно, но и попадание в базу ничего хорошего не сулит. Хоть бы штраф заплатил.

— Кто бы мне поверил? У Шуйского на приёме не могло быть простых людей, так что он должен быть как минимум при связях.

— Так, почему боится тогда, — Стелла изнывала от любопытства.

— Сказала, что я ведьма и если обидит нас, отнимется то, что между ног.

Женщина рассмеялась.

— Настя, ты ли это? Странно, что вообще поверил.

— Я умею быть убедительной, — коварно улыбнулась, а Стелла на меня странно посмотрела. Не поверила, что я рассказала обо всех деталях, но допытываться не стала.

* * *

Не знаю, что начальница госпиталя наговорила по телефону, но комиссия приехала в понедельник.

Я как раз сидела с медсестричкой чай пила, потом намеривалась повозиться с сетью Ярослава. Но услышала топот нескольких пар ног в коридоре. Подскочили мы обе, нетипичный звук для царства покоя.

По коридору торопливо шла Мария Владимировна, а за ней трое мужчин в белых халатах. Доктор посмотрела на меня испуганно, кивнула, но звать за собой сразу не стала. А комиссию, никем другим эти серьёзные люди не могли быть, пригласила в палату.

Меня вызвали через десять минут.

— Здравствуйте, Анастасия Павловна, наслышан о вас, — поприветствовал меня лысоватый мужчина в годах. — Меня зовут Александр Иванович…

Представил всех профессоров.

— Мы проверили показатели. Ну что сказать, всё в норме. Но нас смущаю методы лечения. Вы утверждаете, что восстановили ему магическую сеть? — он постучал по папке, в которой я составила отчёт.

— У меня другой вопрос. С чего вы взяли, что сеть полностью выгорела? Замеры энергии не фиксировались документально, — вмешался другой, с худым недовольным лицом.

— Вот и мне интересно, почему не фиксировались… — ответила, с вызовом.

— Так, это не относится к данному делу, — прервал нас Александр Иванович. — Меня больше интересует, не могли ли ваши манипуляции с энергией повлиять на работу артефакта и исказить показатели? Я не обладаю такой компетенции, чтобы проверить исправность.

— О чём вы, коллега, артефакт невозможно испортить даже сильным потоком, — в разговор включился третий профессор.

— При лечении больного мы с Владимиром Игнатовичем всегда были рядом. И как раз сейчас Анастасия ждала меня, чтобы продолжить работу, — недрогнувшим голосом соврала начальница госпиталя. — Могу засвидетельствовать это письменно, ни разу не было сбоя.

— Допустим. Меня смущает то, что вы указали в причине резистентности спор двух даров. Узел инициализации шёл на разрыв из-за активности даров… А так как сеть была выжжена, то мозг не мог отключить их, — читая, профессор морщился. — Как вы это определили?

— И с чего вы взяли, что этого мальчика два дара? Ему шестнадцать лет! — опять влез вредный профессор.

— Я всё расписала, — глядя на них, возникла догадка. — Видно, обо мне вы не всё слышали. Иногда необходимо интересоваться последними достижениями в сфере целительства. Не удивлюсь, если у вас и ключа нет.

Они переглянулись. А Мария Владимировна с каменным лицом смотрела на меня.

— Это, господа, магическая формула, — я создала сферу. — И если бы вы знали её возможности, то не задавали глупых вопросов.

— Как вы смеете так с нами разговаривать? — срывающимся голосом прошипел вредный профессор.

— Смею. Этот парень здоров, и если вы не отключите его от артефакта, то это сделаю я. И вы мне ничего не сделаете. Потому что когда в этом деле начнут разбираться компетентные люди, то выяснится, что до вашего департамента доходила информация о новых методах лечения, которые я внедряла, и о возможности установки ключа тоже. У нас весь магический персонал, вплоть до мелких работников, ходит с магической формулой и большинство старшекурсников.

Мария Владимировна стояла с лицом в цвет халата, но молчала. Я знала, что она составляла отчёты по моим методам лечения ещё до моего появления в госпитале. Собирала информацию от моих учеников. Но реакции на них не было.

Александр Иванович какое-то время буравил меня взглядом, потом подошёл к Ярославу и, подсунув руку под простыни, стал снимать направляющие артефакта.

— Что вы делаете? — истерично завопил вредный. — Я на это не подписывался!

— Можете идти, коллега, — Александр Иванович, не глядя на него, махнул на дверь.

Возмущавшийся попыхтел, но остался. Зло глянул на меня и уставился на пациента. Видно, профессиональный интерес был важнее страха за свою репутацию.

Профессор закончил с артефактом, полностью его отключив. Потом деактивировал руны.

— Минут пять придётся подождать, — с волнением в голосе сказал руководитель консилиума.

Через несколько минут парень зашевелился, я поставила рядом стул и села. Я в него столько вложила, хотелось сразу убедиться, что всё хорошо.

Ярослав приходил в себя долго, около получаса, я не смела его трогать. Наконец-то ресницы дрогнули, и он приоткрыл глаза, смотря в никуда.

Наконец-то он вполне осмысленно открыл их и, слегка повернув голову, посмотрел на меня небесно-голубыми глазами.

— Ты… ангел? — чуть с придыханием едва слышно спросил парень.

— Ну что-то вроде этого. Отобрали крылья и отправили на землю, лечить бестолковых больных, — я улыбнулась. Ярик слабо ответил.

— Ты помнишь, как тебя зовут? — подошёл Александр Иванович.

— Ярослав.

Профессор с облегчением вздохнул. Дальше пошли вопросы про возраст, события до трагедии. Парень помнил всё, кроме того дня, прямо как я не помнила, что со мной произошло в день попадания в этот мир. Не хотелось думать о смерти, она могла быть не очень приятной. Нет, она скорей всего была жуткой!