Чтение онлайн

Ну-ну, — подумала я. Вряд ли с такой свободной жизнью она сохранит репутацию. Да здесь и надумывать не нужно, кто-нибудь просто склонит её к сожительству, осыпав деньгами. Но это не мои проблемы, своих хватает.

Мы разместились в гостиной. Сергей посидел с нами пару минут и пошёл на улицу ждать отца. От Елизаветы Алексеевны последовал вопрос, где я была, хотя по глазам видела, она не надеется услышать ответ. А я и не стала ничего придумывать, сказала, что государственная тайна, ведь это правда. Больше она ничего не спрашивала.

Судя по глазам, присутствие Михаила тоже вызывало вопросы. Хоть я и представила его как друга, и с полным титулом, но подозрение возникло, тётка постоянно переводила между нами взгляд. Тем более он сидел рядом со мной, хоть и на небольшом расстоянии.

Повисло молчание, но оно длилось недолго, мелкие расшумелись. За год они сильно подросли, особенно Ярослав, вытянулся и стал похож на Сергея. Полина же стала копией Ольги, только боюсь, характер будет ещё вредней. Но здесь важно воспитание прежде всего и старший брат рядом как образец мужчины, с этим прекрасно справлялся Ярик, обходясь с ней как девочкой, помогал присесть, подавал печения и ягоды. И в то же время был с ней строг. Так что здесь я спокойна.

Я обратила внимание, что и Олег изменился, да он был всё так же молчалив, но во взгляде появилась уверенность.

Попросила рассказать, что произошло за моё отсутствие.

Елизавета Алексеевна начала рассказывать про Ольгу, но только более позитивную версию, нежели от брата, не стала перебивать, молча выслушала. Олег заканчивает подготовительный курс и в этом году поступает в Художественно-промышленное училище. Отец одобрил его стремление придумывать одежду. Скорей всего это реализация и придала уверенности Олегу.

А в остальном, обычные житейские истории. То, что финансово всё в порядке я видела и без рассказов о нашем деле. Полностью обновлён интерьер, даже на слугах непростая форма, скорей всего сшитая на заказ.

Послышались шаги в коридоре, и вошёл отец. Остановился, глядя на меня. Я видела, как тяжело он дышит и глаза блестели.

В порыве встала и подбежав обняла его.

— Дочка… — только и сказал Павел Алексеевич; объятия были крепкими.

Он не задавал вопросов ни до обеда, ни после, видно, понимал, что всё не так однозначно с моей мнимой смертью.

После обеда Михаил попросил у Павла Алексеевича дозволения видится со мной до официального сватовства. Происходило это при всех, но тётя всё равно сделала удивлённое лицо. Возможно, не могла поверить, что племянница выросла. Отец разрешил, естественно. Было бы глупо отказывать и на что-то ссылаться.

Павел Алексеевич уехал, так же как и Сергей с Сашей. Вечером они обещали заехать за Мишей, а пока мы решили прогуляться по городу.

— Придётся тебе, милый мой, прогуляться со мной по магазинам, — поставила его перед фактом.

Вся одежда, что до сих пор пылилась у меня в комнате, была мала. Тем более у меня осталась крупная сумма, которую дал Сотников.

— Конечно, дорогая, — Миша ехидно улыбнулся. — Думала меня напугать? Я с беременной Стеллой по магазинам ездил, после этого я ничего не боюсь.

Представив эту картину, я рассмеялась.

Вернулись мы поздно, брат с женой уже уехали. Михаил отзвонился отцу и сказал, что задержится в городе на пару дней. Юрий Андреевич разрешил, и не потому, что ректор, он понимал, что пережил сын.

— Для меня будет пытка, если тебя хоть день не увижу, — прервав поцелуй, прошептал мой парень.

Мы внаглую закрылись в малой гостиной и миловались. Я тоже не хотела расставаться, но всё равно придётся, и говорить об этом нет смысла.

Начался комендантский час, и пришлось оставить Мишу у нас. Хотя, признаюсь, мы намеренно дотянули. Моя комната, как и прежде, была на третьем этаже, она единственная, которую не тронула переделка. Все гостевые комнаты были тоже здесь, поэтому парня поселили через комнату от меня. Я так решила, перечить мне никто не стал.

Выйдя из душа, я быстро оделась, нырнула под плед и включила переговорную структуру.

«– Спокойной ночи, любимый!»

«– Спокойной, Настёна…»

Конечно же, мы не попрощались. Болтали ещё не меньше трёх часов, пока на очередной вопрос Миша не ответил и, прислушавшись, поняла, что он спит.

Хотелось похулиганить и переместиться к нему в комнату, хоть одним глазком посмотреть, но не стала мучить себя, всему своё время, насмотрюсь ещё.

Прошло два дня. Мы гуляли с Мишей, общались с семьёй. Я же ждала звонка от Петра Михайловича, но вместо него наутро третьего дня к дому подъехала чёрная машина и из неё вышли три человека: мужчина в строгом костюме и с портфелем, а сопровождении двух офицеров из надзорных органов.

Елизавета Алексеевна запаниковала. Я подозревала, зачем они сюда явились, заместить Сотникова. Не подумала о том, что он настолько высоко взлетел, что просто не может позволить себе вот такие визиты, даже ко мне.

Но уровень мне понравился.

Когда лакей зачитал визитку, я улыбнулась. Ко мне пожаловал член Императорского совета.

Зачитал длинное послание, перечисляя мои заслуги. Мне оставалось только скромно потупить глазки, ох Сотников, ох наслушаешься от меня…

В общих словах я не меньше, чем спаситель человечества. Да, там не было прямого упоминания участия меня в войне, разгроме армии одержимых и очистки участка Чёрных пут, но намёков было столько, что притянуть можно даже большее.

Михаил стоял, улыбался, тётя, напротив, была бледная, а у Олега просто челюсть отвисла.

Потом мне вручили восстановленные документы, в том числе и как студентки академии, на что Миша едва подавил улыбку, наедине от него прилетит шуточка по этому поводу. Скорей всего так нужно было… бюрократия и здесь не дремлет.

В завершение мне вручили рескрипт, личное письмо императора. От его вида Елизавета Алексеевна чуть в обморок не упала, видно, до этого не дошла значимость события.

Я взяла белый конверт, запечатанный красным сургучом, на котором был Российский герб с очень знакомым отблеском. Я имела право не вскрывать его прилюдно, но мне захотелось, ради вот этого…

Как только я сломала печать, в воздух поднялся мерцающий герб, увеличившись в несколько раз. Даже зная, что будет, смотрела как заворожённая, о других молчу, аж рты открыли.

Красиво и по-настоящему торжественно.

В письме была личная благодарность и приглашение на личную беседу. Может, от меня ждали лица, преисполненного благоговения, но я просто улыбнулась и посмотрела на посланника. Он тоже не удержался от реакции, губы дрогнули в улыбке. Наш человек, другого Пётр Михайлович ко мне бы не послал.