Чтение онлайн

От этого воспоминания у меня по спине пробегает дрожь. Без сомнения, лучшая ночь в моей жизни… ну, сразу после моей бурной ночи в "Vixen", конечно. Хотя я могу гарантировать, что мне больше так не повезет.

Готовясь к случайному сообщению с отказом, которое просто напомнит мне о моем месте, я вздрагиваю, открывая его, но, читая слова, просто смотрю. Я не совсем уверена, чего я ожидала, но это определенно не этого.

Айзек: Что ты делаешь?

Я хмурю брови. С каких это пор Айзек Бэнкс спрашивает меня, что я делаю?

Аспен: Ничего особенного, просто организую свою оргию, которая проходит раз в две недели. Ты?

Айзек: Вытираю пыль со своей старой коллекции страпонов и кляпов. Подумал, что теперь, когда ты стала ярой сексоголичкой, они тебе больше пригодятся.

Из моего горла вырывается фырканье, и я поудобнее устраиваюсь на диване и натягиваю одеяло, пока печатаю ответ, ухмыляясь в телефон, как влюбленная школьница.

Аспен: Я понятия не имею, о чем ты говоришь!

Айзек: Ага…

Аспен: Тебе что-то нужно?

Айзек: Просто проверяю тебя, вот и все.

Аспен: Чушь собачья. Я знаю тебя всю свою жизнь, и ты никогда просто так не писал.

Айзек: Может быть… И это большое "может быть", но, может быть, я просто прокручивал в голове ту ночь и подумал, что должен узнать, как у тебя дела.

Аспен: …

Аспен: Я думала, мы договорились, что ничего не произошло.

Айзек: Мы договорились. Ничего не произошло.

Аспен: Тогда тебе не нужно ничего прокручивать в своей нелепой голове.

Айзек: Как будто ты об этом не думала.

Черт. Конечно, он знает, что я думала, но какой смысл поднимать этот вопрос? Он уже ясно дал понять, что у нас ничего не получится. Между нами проведен миллион метафорических линий, мешающих мне даже думать о потенциальном будущем, так что все, что он сейчас делает — это морочит мне голову.

Мне нужно отступить, пока не стало слишком поздно. Я не могу позволить ему дать мне надежду на то, чего никогда не произойдет. Только один из нас в конечном итоге пострадает, и это будет не он.

Ему нужно напомнить о том, что поставлено на карту. Ему нужно окунуться в реальность.

Аспен: Ты меня поражаешь. В чем дело? Мы притворяемся, что этого никогда не было, или действуем тайком за спиной Остина и делаем то, чего, как мы оба знаем, не должны делать?

Наступает небольшая пауза, и я наблюдаю, как внизу экрана появляются три маленькие точки, и ловлю себя на том, что затаиваю дыхание, а беспокойство бурлит в моих венах.

Айзек: Блядь. Ты права. Прости. Остин оторвал бы мне яйца за это, но той ночью… границы размылись. Ты больше не ребенок.

Что, блядь, это значит? Я больше не ребенок? Конечно, я больше не ребенок, но что он имеет в виду под этим? Неужели он вдруг обратил на меня внимание? Или он по-новому воспринимает меня после субботнего вечера? Одно можно сказать точно: границы действительно размылись, но у нас нет другого выбора, кроме как заново их провести. Я и Айзек…у нас ничего не получится. Как бы отчаянно я этого ни хотела.

Аспен: Ты пил?

Айзек: Нет…

Аспен:…

Айзек: Хорошо. Может быть, немного. Или много…

Аспен: Где ты? Мне за тобой заехать?

Айзек: Нет, если только ты не хочешь, чтобы я прижал тебя к стене и трахал до тех пор, пока ты не сможешь ходить.

Срань господня. Кажется, я только что кончила.

Аспен: Ладно, бог секса. Как скажешь.

Мой телефон начинает звонить, мои глаза расширяются от ужаса, и я отбрасываю его на пол, как будто он может физически обжечь меня. Я таращусь на имя Айзека, выделенное жирными буквами на моем экране. Какого черта он думает, что делает, звоня мне вот так?

Мое сердце бешено колотится, а руки начинают дрожать от ужаса перед тем, что может означать этот разговор. Хочет ли он просто поболтать о всякой ерунде, потому что пьян, или планирует снова затронуть тему субботнего вечера? Потому что, когда он отпускает комментарии типа "Ты больше не ребенок", я не думаю, что способна ответить, не умоляя его прийти и трахнуть меня.

Телефон продолжает звонить, и, прежде чем я даю себе шанс все хорошенько обдумать, я поспешно беру его и нажимаю “принять”, сразу же переводя звонок на громкую связь.

— Айзек, — предупреждаю я. — Мы оба знаем, что тебе не следует мне звонить.

— Ты действительно считаешь меня богом секса?

— Нет, — смеюсь я, чувствуя, как в животе разгорается пожар от одного только слова "секс", сорвавшегося с его губ. — Я думаю, ты пьян и, следовательно, считаешь себя богом секса. Или мне нужно напомнить тебе о том, что ты сказал мне на кухне на днях?

Айзек смеется.

— По твоим же словам, у нас не было никакого разговора на днях. Мы никогда ничем не занимались, и я чертовски уверен, что не слышал, как ты стонала мое имя, когда кончала на свои пальцы.

Мои щеки вспыхивают, и я прочищаю горло, не веря, что мой голос не прозвучит скрипуче и очевидно.

— У твоего звонка есть причина, или ты просто получаешь удовольствие, заставляя меня мучиться?

В трубке раздается тихий смешок, прежде чем я слышу знакомые звуки того, как он откидывается на спинку дивана и устраивается поудобнее.

— Ты так и не сказала мне, что ты делаешь.

— Я ответила, — возражаю я. — Я сказала, что организовывала дикую оргию.

— Прекрати нести чушь. Что ты на самом деле делаешь?

Я тяжело вздохнула, сжимая губы в тонкую линию.

— Ты действительно хочешь знать?

— А разве я стал бы спрашивать, если нет?

— Кто знает? Похоже, ты говоришь много того, чего на самом деле не имеешь в виду.

— Просто ответь на гребаный вопрос.

Мои плечи опускаются, и, несмотря на здравый смысл, я выкладываю ему суровую правду.